Чтение онлайн

— Не то говоришь, Станислав. Недавно коммунисты называли тебя преступником, клеймили в газете твои труды, твою репутацию ученого, а теперь ты ходишь к ним на поклон и, как видно, готов им служить: читаешь лекции и все такое прочее...

В словах Кошевского было столько едкого сарказма, слегка скрытой угрозы, что профессор решил прекратить разговор. Вспомнил о некоторых таинственных убийствах не так давно, уже после войны... Гость, очевидно, понял, что зашел слишком далеко: он снова расположился в кресле, пристально посматривал на хозяина. Вел себя так, будто он, а не Жупанский был здесь хозяином.

— А впрочем, я тебя знаю — умеешь хитрить. Скажи, Станислав, что маневрируешь... Не бойся, я тебя не упрекаю — маневрировать надо. — Пощелкивал пальцем и хохотал, при этом его живот вздрагивал.

После некоторой паузы Кошевский перешел в новое наступление.

— Я тебе говорил, Станислав, о диссертации, нужны лишь документы. Ну хотя бы письмо президента Вильсона к генералу Галлеру и тому подобное. Помнишь, в восемнадцатом году об этом много говорили? Достань хоть какое-нибудь газетное сообщение об этих документах. Я тебя очень прошу, Стась.

— У меня таких сообщений нет, — решительно ответил профессор. — А в архиве ты и сам можешь поискать. Сам! Ты же знаешь: общее правило для всех — архивный материал не передается в другие руки. Если бы я и захотел, все равно ты бы не смог в своей диссертации воспользоваться моими разысканиями!

Такой ответ не опечалил Кошевского. Он начал атаковать хозяина с другой стороны.

— Понимаю, Стась, понимаю... Только укажи фонды и единицы хранения. Подскажи, чтобы долго не рыться. И я больше не стану докучать тебе. А я и сам соображу, как использовать эти документы в диссертации. Только окажи мне, Станислав, эту маленькую услугу. Имей в виду: я хорошо тебя отблагодарю. — Подошел ближе и что-то тихо сказал.

— Сколько можно об одном и том же говорить! Тебе не кажется иногда, что повторение порой возмущает?

— А ты не сердись: я о твоем деле забочусь. Итак, узнай, Стась. Ты же профессор! И доверие горкома...

— Попробую, — неопределенно пообещал Жупанский. — А сейчас пошли, там скоро закрывают... Можем не успеть.

Кошевский схватил хозяина за плечи, встряхнул изо всех сил.

— Благодарю, дружище! Заранее благодарю. Украина не забудет твоей услуги. Если я стану кандидатом...

Станислав Владимирович с трудом вырвался из его объятий.

По дороге богослов был внимателен и предупредителен. Поддерживал Жупанского под локоть, весело шептал о прошлом, о далеких студенческих годах, о тавернах Рима.

— Помнишь, Стась, какое там вино? А женщины? Я от одного лишь воспоминания пьянею больше, чем от бутылки здешнего коньяка.

Станислав Владимирович в ответ лишь кивал да поддакивал, почти не принимал участия в разговоре. Поведение Кошевского, его назойливый интерес к архивным документам вынуждали быть особенно осторожным.

— Хотя бы раз еще так погулять, а тогда уж пускай и смерть приходит, — разглагольствовал Кошевский. — Дожить бы до такой минуты. Но, может, доживем, Стась? Кстати, какую именно статью ты думаешь подать в научный сборник? — неожиданно спросил Кошевский, забежал наперед и остановился.

Станислав Владимирович тоже вынужден был остановиться.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Разве ты не понимаешь? Я говорю о твоей новой статье для научного сборника.

Жупанский наклонил голову.

— Я еще окончательно не решил... А тебя это очень интересует? Или, может, не хочешь, чтобы я выступал?

На этот раз Кошевский с ответом не спешил.

— Видишь ли, Стась, — начал он неторопливо, — я предпочитаю, чтобы мы были в творческом согласии, помогали друг другу, не конкурировали.

Да, давно не видел Станислав Владимирович Кошевского таким внимательным и предупредительным.

«Какой же сюрприз готовит он мне?» — думал профессор, входя в читальный зал.

— Что с тобой? — удивлялась Олена, высвобождаясь из объятий Галинки.

Девушка сняла с головы платок, прищурилась.

— Не знаю!

На самом же деле знала! Перед ее глазами стоял Владимир. Он был такой красивый. Ох, как же это хорошо — любить! На душе свободно, особенно сейчас, после его первого поцелуя. Галинка вспомнила, как это случилось, и снова крепко стиснула в объятиях Олену.

Они ходили по перрону. Владимир рассказывал о родном селе. Вдруг пассажиры засуетились, начали заходить в вагоны. Рядом молодая женщина прощалась с капитаном пограничных войск, целовала его и плакала. Капитан косился в сторону Галинки и Пилипчука, пытался успокоить жену. Галинка украдкой посматривала на незнакомую пару, ей тоже хотелось обнять Владимира. Словно бы угадывая ее желание, Владимир слегка обнял ее, губы ее были открыты...

Поцелуй опьянил девушку. От волнения она не находила себе места...

— ...Ну, что с тобой? — все больше удивлялась Олена, посматривая на свою баловницу.

— Я так счастлива, мама, так счастлива...

Галинка снова закрыла глаза.

— Да не влюбилась ли ты случайно?

— Да! Весной выйду замуж.

— Не шути, Галя!

Девушка посерьезнела, задумалась. Стояла настороженная, будто прислушиваясь к чему-то. Глаза были затуманены...

«Что бы это значило?» — терялась в догадках старуха.

— Чего ты присматриваешься? Думаешь, уж не рехнулась ли я? Нет, я не сошла с ума!

Галинка снова обняла домработницу и принялась целовать.

— Я просто безумно влюбилась. Вот и все! — продолжала девушка, не выпуская Олену из объятий.

— Смотри, чтоб твоя любовь да быстро не угасла. Что-то она уж больно горяча, — тихо произносила старуха, гладя Галинкины руки.

— Ой нет, теперь — навсегда!

— Не хвались, доченька, — погрозила ей пальцем Олена. — Хвалиться таким нельзя... Нет, нет, ты меня отпусти, — прибавила она, когда Галинка снова попыталась ее обнять. — У меня вон, видишь, сколько работы...

— А мы вдвоем! А рыбу поджаришь, когда папа придет. Согласна?

— Согласна, согласна, — замахала обеими руками старая женщина, скрываясь за дверью своей каморки.

Галинка вошла к себе в комнату, приблизилась к зеркалу. Долго и внимательно рассматривала свое лицо.

«Нет, я в самом деле привлекательная, — думала с удовольствием она. В эту минуту ей вспомнилась гоголевская Оксана. — Наверное, все влюбленные девчата похожи друг на друга, как капельки росы».

Будущее... Каким оно будет? Теперь Галина не хотела представлять своей жизни без Владимира. Он стал для нее воздухом, которым она дышит. А Владимир? Что он? Какие у него желания? Они будут вместе работать. У них появятся дети. Тотчас же спохватилась: «Почему это я так часто думаю о детях?.. В народе говорят, что это нехорошая примета, когда девушка думает о младенцах. Может, и в самом деле так не годится?»