Чтение онлайн

– Так это его нашли на платформе или нет?

– Его, сам видел.

– Жив?

– Был живой, когда его увезла «Скорая». Менты пассажиров опрашивали, не знает ли кто пострадавшего. Как я понял, при нем не было ни документов, ни денег, ни телефона. Короче, мужик еще с вечера искал приключений, вот и нашел. Мало того, что ему голову проломили, да еще обокрали.

– В какую больницу его увезли?

– Кажется, в местную.

– Ты точно узнай.

– А мне это надо?

– Ты с отцом таким тоном разговаривай! Много он тебе дает на карманные расходы?

– Ну ладно, не кипятись, узнаю.

– А ты чего в такую рань с дачи уехал?

– Так Борис сказал, что утром вернется. Вот я и...

– Понятно, можешь не продолжать. Из всего сказанного тобой я делаю вывод: во всем виноват ты. Я запретил тебе появляться на даче – а ты только послушал. Мой гость – мой, слышишь? – уходит пьяный, уходит на ночь глядя, а ты? Не перебивай меня! А ты, чтобы оправдаться передо мной, тут же придумал нападение на свою бесценную персону. Лично мне ясно, почему ушел Борис. Ты заявился на дачу с шоблой, а он не стал вам мешать. Вот и все.

– Ну, дед, ты даешь! Да, я приехал не один, но остальные сидели в машине.

– И ты пошел на разведку.

– Ой, дед, давай без специальных терминов. Лучше скажи, что делать дальше.

– Во-первых, узнай, куда отвезли Бориса, как его самочувствие и так далее. Наверняка ему понадобятся деньги. Я позвоню отцу, и ты передашь деньги Борису Михайловичу. У него проблемы с жильем, так что, если травма у него не очень серьезная, скоро он вернется на дачу. К тому времени я надеюсь приехать. И смотри у меня, Костик, если наврал!

– Клянусь, дед! Подумай, зачем мне лишаться пособия!

– Ладно. Раз уж ты там, прослушай пленку на автоответчике. Издатель должен со мной связаться, а я забыл совсем. Давай, я подожду.

«Слава богу, ничего серьезного», – наконец-то с облегчением вздохнул Василий Ефимович. Он надеялся на самое худшее: Радзянский узнал, где скрывается Левин, и убрал его. Поскольку «несчастье с Борисом Михайловичем» наталкивало именно на эту мысль. Отсюда и вполне оправданные опасения, естественная реакция на собственную безопасность.

Конечно, «крыша» у Левина в порядке, так же понятны его пьянки, – как ни относись к нему, положение у него незавидное. А тут Костя подкатил; куда после этого направился сердобольный Борис, остается гадать, причем собрался ехать на электричке. Действительно, наверное, ни хрена не соображал. Ничего, в больнице у него будет время подумать.

– Алло, дед, слушаешь? Никому ты не нужен, на пленке пусто.

– Поговори у меня! Днем я с тобой свяжусь, никуда не пропадай.

Лев Платонович недолго размышлял над тем, связаться ли с Шерстневым. Во-первых, старик не знает истинной причины, по которой Борис попросил у него убежища. Исполнил просьбу по доброте душевной, по дружбе. «Платон – друг, но истина еще больший друг»? Не совсем, просто совпадение слов, вплоть до собственного отчества. Во-вторых, Василий Ефимович в отъезде. И если даже удастся связаться с ним, что спросить? Куда делся Борис, который обещал приехать, но сгинул вместе со своими обещаниями?

На часах семь утра, ночь прошла в томительном ожидании.

«Какого черта Борис вообще позвонил? Судя по голосу – поддатый. Растрогался, сука, и обратно в кусты. Но не в те, где отсиживался, а в другие, теперь на дачу его не заманишь».

Кроме этого, других объяснений у Льва не нашлось. Однако не все так просто.

«...ты глупец. Слепой глупец. Если бы тебе хватило ума поставить в ряд тех, кто с твоей помощью угодил, как ты выразился, в серную ванну, смог бы понять многое, узнать имя человека...»

Особенно не давал покоя вот этот короткий отрывок, где нетрезвый голос Бориса был резким, обвиняющим и насмешливым одновременно. Что кроется за этой фразой, если, конечно, предположить, что Левин действительно намекал на что-то существенное, а не защищался, взяв на вооружение тактику нападения.

«Смог бы понять многое... Имя человека...»

Борис был пьян. Значит, откровенен? Не факт.

Итак, если внять совету, нужно, как сказал Левин, поставить в ряд тех, кто с моей помощью угодил в серную ванну.

Первого клиента (им был глава финансово-промышленной группы «Митекс» Александр Грибанов) Лев помнил так же хорошо, как свою первую девушку. В связи с этой аналогией остальные клиенты по мере убывания становились все бесцветнее. Вот ряд закончен, стоят перед глазами, как на параде, импозантные, лощеные, все до единого обладающие циничными, какими-то жирными взглядами люди – только это и объединяет их. Может, родство? Вряд ли. Обычно среди серой массы родственников богатством и влиянием выделяется один, от силы два, иначе они затеряются, станут неинтересными. А так – уважение, почет.

На ум больше ничего не шло. Шеренга ухоженных покойников, не уличенная в близком родстве, растаяла.

Лев подошел к зеркалу и увидел свои покрасневшие от бессонной ночи глаза с припухшими веками, весь в морщинах, сосредоточенно нахмуренный лоб.

«Треугольник опрокинулся».

О чем это он?

Одним из главных моментов в работе Льва Радзянского было умение использовать ситуацию в своих целях, подчинить ее себе, замечать и брать на вооружение мелочи, которые ускользнули бы от любого другого. Так случилось и в работе по устранению Николая Попкова, начинавшего в бизнесе с создания автомобильной цепочки дилерских фирм. На первый взгляд это была легкая работа, но по-своему уникальная: наемный убийца ликвидировал клиента, не увидев его ни до, ни после его смерти.

Борис Левин, имея на клиента обширную информацию, напомнил о недопущении повтора метода устранения – это было важное условие, чтобы следствие не связало два несчастных случая и не сделало соответствующие выводы.

К этому времени Радзянский вплотную занялся изучением сердечно-сосудистой системы и препаратов, так или иначе влияющих на здоровье человека, устранил еще одного, Артура Борлакова, занимающегося нефтяным бизнесом.

– Наверняка тебя заинтересует следующий факт, – начал Борис. – Попкову назначена операция по удалению почечного камня. – И продолжил, по обыкновению перейдя на черный юмор: – Может, тебе переодеться, под видом хирурга вырезать из почки камень и зашить его в сердце? С камнем в сердце долго не протянешь...

Кабинет личного доктора Николая Попкова находился в престижном диагностическом центре – «Коррект-Центре» на Варварке, неподалеку от станции метро «Китай-город». Сигнализация этого лечебного заведения оставляла желать лучшего, равно как и замки. Следуя данным Бориса Левина, Радзянский открыл кабинет врача Сухомлинова, отыскал больничную карту Попкова и взялся за ее изучение, выписывая заинтересовавшие его моменты. А таковых было немало.

Во-первых, судя по записям, хорошим здоровьем Попков не отличался. Кроме каменно-почечных болей, от беспорядочного образа жизни сорокадевятилетний пациент Сухомлинова нажил артериальную гипертонию. Записи в карте показывали, что врач приписал Попкову тизерпин – препарат, в состав которого входили антигипертензивные компоненты. Это лекарство Попков принимал в течение месяца. А вот и позавчерашняя запись, сделанная рукой лечащего врача, отменяющая лекарства от гипертонии непосредственно перед операцией, чтобы во время хирургического вмешательства не возникло нестабильности гемодинамики.