Чтение онлайн

Это вопрос, ответить на который можно, только рассматривая себя как часть профсоюзного движения, которое должно внутри себя достигать общего мнения. Не вынося разногласия на суд внешней, пристрастной и недоброжелательной аудитории, преследующей часто цели, противоположные профсоюзным. Сначала заплатите взнос, вступите в организацию – и получите право голоса!

Для того чтобы добиться повышения своей эффективности в условиях внешнего давления, внутри самих профсоюзов разных стран, с разными экономиками, не смолкают споры. Спорят о своем «правильном» строении. Призывают ужесточить дисциплину внутри и усилить «контроль над оторвавшимися верхами». Спорят, что лучше: активнее использовать ресурсы политической партии – или создавать свою партийную организацию? Или вообще отгородиться от партий и «не мараться о политиканов»? Двигать вперед молодежь – или опираться на проверенных активистов? Жертвовать ли соцгарантиями в колдоговоре и индексацией зарплаты ради сохранения рабочих мест? Менять ли председателя первичной организации, с которым не сработался собственник, ради установления нормального диалога профсоюза и работодателя?

Эти вопросы возникают перед любым профсоюзным активистом в любой стране. Как они решаются? По-разному. Более-менее одинаково – в стабилизировавшихся, экономически и организационно сильных профсоюзах. Ситуативно – в профсоюзах, испытывающих внутренние проблемы.

Ресурсы у каждой профсоюзной организации разные. Могут ли быть одинаковыми принципы, которые отстаивает профсоюз? А если эти принципы кажутся излишне «морализаторскими»? Что, если на отстаивание принципов нет ресурсов? Впрочем, точно так же некоторые современные человеческие общества признают излишними многие моральные нормы. (Забывая, кстати, что одной из качественных особенностей человеческой эволюции является усложнение общества и увеличение искусственных, на первый взгляд, ограничений, которые в нем возникают.)

Часто в профсоюзной среде есть разное понимание целей профсоюзов. Есть разное понимание методов, которые допустимы и недопустимы для достижения этих целей. Есть, наконец, разное представление о сути профсоюзов и формах управления ими.

С одной стороны, это вполне естественно. Невозможно привести к единому шаблону организации с разной структурой, отраслевой спецификой, наконец – историческими традициями. Формируясь в каждой стране под влиянием местной специфики – нации, общества, государства, – профсоюзы не могут не отличаться друг от друга.

Но, с другой стороны, вот что интересно: при всей уникальности каждого профсоюза у него есть абсолютно стандартные проблемы. И есть стандартные же формы давления, которое он испытывает.

Это давление, внешнее и внутреннее, начавшись с возникновением профсоюзов, не уменьшается и сегодня. Гораздо активнее, чем еще несколько лет назад, профсоюзное движение испытывают на излом. И в период экономического роста (денег больше), и в период экономического кризиса (денег меньше) можно слышать заявления работодателей или чиновников о «недееспособности», «корысти», «устарелости» профсоюзов. По существу, эти заявления можно было бы воспринимать со смехом. Со смехом – хотя бы потому, что в части перераспределения денег профсоюз является прямым конкурентом собственника. И собственник действует по отношению к профсоюзу точно так же, как и по отношению к экономическому конкуренту: пытаясь ослабить своих противников. Формируя с помощью денег и своего влияния общественное мнение, бизнес и государство подобными заявлениями ежедневно пытаются подточить влияние своего конкурента – профсоюза. Критикуя организацию работников, бизнес хочет получить «более эффективные профсоюзы» не для работника, а для себя. То есть в том виде, в каком профсоюз наименее эффективен для работника.

Эффективность профсоюза для работника оценивается в росте дохода, соответствии дохода нормам экономической и общественной справедливости, улучшении условий труда. Если этого нет – спорт, праздники, культурные мероприятия на предприятии не делают профсоюз эффективным. Перефразируя классику, мероприятия по работе с персоналом – это опиум для профсоюза и работника (в значении XIX века: обезболивающие, но отвлекающие от реальных проблем).

В ситуации организованного, «стандартного» давления разные представления членов профсоюза о его целях, методах и формах работы наносят ему ущерб. И активисты, и рядовые члены организации работников должны одинаково понимать и разделять базовые профсоюзные принципы. Эти принципы должны быть приняты на уровне общественного мнения внутри самих организаций. Как ни странно, но в более-менее законченном виде такие принципы не сформулированы. То есть о том, чем занимаются профсоюзы, конечно же, пишут. Но между абстрактной идеей и практической деятельностью отсутствует «адаптер».

«Для чего профсоюзы?» – «Для защиты интересов работников!» – «Так ведь и собственник считает (точнее – говорит), что защищает интересы работников…»

…Диалог окончен.

Значит, необходимо не только сформулировать базовые принципы практической профсоюзной идеологии. Нужно также определить, как эти базовые принципы должны реализовываться в повседневной профсоюзной работе.

Внутри профсоюзного движения много разных специальных слов. По-разному называются разные уровни в структуре организаций. А если возникают объединения отдельных профсоюзов на уровне региона или страны, то количество терминов увеличивается. Они используются не только для работы. Иногда их используют «профсоюзные профессионалы», чтобы не рассматривать претензии по существу: «Вы назвали профсоюзом первичную организацию! Это значит, что вы ничего не понимаете в профсоюзном движении».

Но сейчас нам важнее суть, чем форма. Поэтому не будем играть в специальные термины.

Нужно понимать две вещи.

Первое. Использование «правильных» или «неправильных» терминов никак не изменяет суть профсоюзной работы.

Второе. Что еще более важно, членам профсоюза наплевать, какими именно словами пользуется профсоюз при отстаивании их интересов и как он точно называется. Им важен результат. Нет результата – играйте в свои специальные термины сами.

Термины всегда важны для узких специалистов – для решения специфических проблем. Но термины не должны ни заслонять содержание, ни использоваться для формирования секты «профсоюзных жрецов», которые обладают монополией на сокровенное знание предмета.

Часто можно слышать, как сами работники свой отдельный профком называют профсоюзом. Формально – это неточно. Хотя бы в том смысле, что, написав заявление о вступлении, работник вступает не в профком или даже в свою профорганизацию на предприятии, а в профсоюз. Но содержательно – работник прав: каждый уровень профсоюзной структуры является частью профсоюза.

Обойдемся без буквоедства. Под профсоюзом далее понимается не отраслевая организация или какой-либо ее структурный уровень (обком, горком, первичка), не региональное профобъединение. В конечном счете, профсоюз может быть учрежден несколькими работниками и не будет выходить за пределы предприятия. При этом он преследует те же цели, что и национальный. Хотя, конечно, обладает меньшими возможностями. Профсоюз здесь – это не его сегодняшнее формальное организационное строение. Профсоюз здесь – это его цели, методы и формы работы. Попробуем понять его качества, свойства и функции в принципе, вообще. Рассмотрим, как профсоюз взаимодействует с партиями, госструктурами, работодателями. А если для пояснения какой-либо ситуации понадобится отдельный структурный уровень, об этом будет сказано.

Повторим еще раз. Профсоюз – это добровольное объединение работников, созданное ими для того, чтобы коллективно, за счет общих усилий (финансовых, организационных) добиваться повышения зарплаты, улучшения условий труда и пр.

Говоря коротко, это самообъединение работников, созданное для самозащиты своих прав. Не всех вообще прав, а в первую очередь тех, которые возникают в связи с трудовым процессом либо влияют на этот процесс.

Труд в этом материале рассматривается только как оплачиваемая работодателем (собственником) деятельность работника (члена профсоюза). То, что работник делает не «для себя», не для своего удовольствия, по «велению сердца», а «за деньги» или какие-либо устраивающие его преференции. При этом не играет особой роли, является ли он токарем, учителем, чиновником… Если это работа по найму, значит – это труд, который должен быть оплачен.

Технологические изменения в процессе труда, платформенная занятость, самозанятость размывают представления «работник – работодатель (собственник)», которые господствовали в XIX и XX веках. Но не меняют сути этих отношений. Осуществляя производительную деятельность, оказывая услуги, имея своей главной целью заработок – в любой организационной и правовой оболочке, – человек осуществляет труд. Деятельность, которая производится по инициативе работодателя и оплачивается им же, – это труд.

Это, кстати, совсем не означает, что в процессе деятельности обязательно возникает прибавочная стоимость. Скажем, работник на фабрике производит товар, который продается на рынке, и часть прибыли идет ему на зарплату. Или танцор в театре выступает перед публикой, и часть стоимости билетов идет ему на зарплату. Но – чисто умозрительно – владелец театра может закрыть театр для публики и предложить танцору выступать только для одного зрителя – самого владельца. Билеты не проданы, прибыли нет, даже деньги не только не переходят из рук в руки, но и вообще не появляются в процессе. Точнее – почти вообще.