Чтение онлайн

Когда они поднялись в полутемную гостиную, где уже было несколько мужчин и женщин, девушка сразу определила, что здесь собрался редкостный сброд. Мужчины сплошь из разряда а-ля лопахины, из-под модных костюмов которых выпячивалась провинциальная неотесанность, женщины, одна вульгарней другой, полуобнаженные, в диких платьях с фантастическими причесонами.

Зала была огромной, щедро устеленной толстыми коврами. Девушка узнала и ее. Посередине стоял стол, а-ля фуршет, но, в отличие от европейского, на нем, кроме бутербродов и салатов, были еще фарфоровые кастрюли с дымящейся ухой из осетрины. Вообще, стол был завален весьма разнообразной провизией: от диковинных африканских фруктов до малосольных огурцов.

Гости сидели в креслах, переговаривались, покуривали и опустошали свои рюмки. Серега с тревогой замечал, что мужская половина обволакивает его «сестренку» далеко не пуританским взглядом. «Когда напьются, будет непросто», — подумал он и пожалел, что послушал Рахметова и не взял пистолет.

Маскитов, прежде чем усадить гостей, подвел их к хозяину дома. Насчет него тоже инструктировали. Он был кем-то вроде «крестного отца» в этом городишке, а официально занимал должность вице-губернатора. Именно Канаева актер опасался больше всех. Его же милая коллега не опасалась никого.

Маскитов глядел на свою гостью обожающе, и счастливая улыбка ежеминутно озаряла его физиономию. Он петухом гарцевал вокруг ее кресла и, угощая даму шампанским, сам пил рюмку за рюмкой.

По мере того как шло время, «великосветская» орда все более теряла свой первоначальный лоск. Мужчины делались пунцовыми, женщины все более развязными. И чем больше вечеринка превращалась в попойку, тем сладострастней становился взор Канаева. Он не сводил с девушки глаз, ни минуты не позволяя расслабиться ее «брату». Единственное, что не давало актеру повода для паники, — железное спокойствие девушки.

Наконец, когда быстрые танцы с визгом и задиранием юбок миновали, Маскитов пригласил мадемуазель на медленный. Он был уже достаточно пьян, и совершенно обалдевал от ее юного запаха.

— Это ваши друзья? — спросила девушка, отворачиваясь от пьяной физиономии.

— Это все козлы! — ответил он. — А вон тот, что мнит из себя крутого мафиозо, всем козлам козел!

Маскитов кивнул в сторону Канаева, и Софье стало не по себе. К этому времени уже кое-откуда доносилась откровенная матерщина, а некоторые мужчины, не стесняясь присутствующих, тискали хохочущих женщин. Гостья делала вид, что не замечает происходящего, лицо же Маскитова выражало отвращение.

— Как меня все это забодало, — пожаловался он сердито. — С кем мне приходится общаться по долгу службы.

— А где вы служите? — поинтересовалась девушка. Немного подумав, он ответил серьезно:

— Возглавляю инвестиционный фонд. Маскитов действительно мечтал открыть подобную контору, куда бы люди несли свои сбережения сами и при этом заискивающе заглядывали в глаза. Все-таки те ребята оказались посообразительней. А вот он немного опоздал.

— Но ведь все инвестиционные фонды — жульничество, — ужаснулась девушка и даже негодующе оттолкнула партнера.

— Что вы! — заверил он добродушно. — У нас все честно. Вкладчики очень довольны!

Маскитов улыбался ее детской наивности и думал, что когда увезет ее на острова, то сделает все возможное, чтобы она никогда не узнала, чем действительно пахнут деньги.

— Но, если честно, я не возражаю против таких фондов, которые прикарманивают деньги вкладчиков, — произнес он мягко. — Ведь, по совести сказать, это не фонды обманывают людей, а люди обманывают сами себя. Люди не хотят работать, а хотят, чтобы за них работали другие.

— Что вы такое говорите! — ужаснулась девушка, делая круглые глаза.

— Да-да, Софьюшка! Люди должны сказать спасибо таким компаниям, которые учат уму-разуму. Учение, как известно, стоит дорого. А жуликов подобного рода расплодил сам народ своей тупостью.

— Это неправильно! — топнула ножкой гостья, и в ее глазах блеснули слезы.

— Но я в поте лица зарабатываю деньги, — заверил бандюга, — и зарабатываю немало.

Тут Маскитов не выдержал и принялся хвастать про то, какую бешеную прибыль можно иметь благодаря талантливой постановке дела, и что у него трехэтажный коттедж в городе, но он еще строит белокаменный дворец за городом, да такой, что канаевская вилла по сравнению с ним — жалкий сарай, и что у него тут все схвачено, куплено и содержится под строгим контролем.

Девушка слушала, затаив дыхание, и своим наивным хлопаньем ресниц поощряла его хвастовство. А хвастун уже не мог остановиться и продолжал бить себя кулаком в грудь, уверяя, что деньги на него сами сыплются. Вот послезавтра, к примеру, ему на голову упадет миллиард.

— Так уж и упадет? — покачала головой гостья.

— Упадет! — крикнул Маскитов, выкатив глаза. Серега заметил, как Софья сильно побледнела, как быстро поднесла ко лбу ладонь и безжизненно закатила глаза. «Что-то случилось», — смекнул актер и птичкой вылетел из кресла.

За всем этим хозяин наблюдал очень внимательно и, разумеется, догадывался, что гости Маскитова не столь просты, как хотят казаться. А когда милашке сделалось плохо, Канаев насторожился, сообразив, что здесь что-то не то. Последнюю сцену, с вынесением гостьи из залы, ему досмотреть не удалось: помешал вошедший банкир из старой гвардии. Канаев всей душой ненавидел Маскитова. Старая гвардия была милей, но Маскитова активно поддерживал центр, и именно на него в Москве ставили ставку. Маскитовы были из тех, кто уже не только дышал в затылок, но и грубо наступал на пятки. Эти втрое ненасытнее, поскольку из босяков.

— Проклятое шампанское, — лепетала девушка, закрывая лицо ладонями, и актер, включившись в игру, выговаривал ей с укором:

— Говорил же, Софийка, не пей! У тебя аллергия!

Бедняжку внесли на руках в соседнюю комнату, осторожно уложили на диван, и больная сквозь растопыренные пальцы указала глазами на дверь. Стажер все понял, быстро распахнул окна и театрально воскликнул:

— Ей срочно нужен компресс!

— Компресс? — переспросил Маскитов, чувствуя, как его сердце переполняется какой-то дурацкой самоотверженностью. — Сейчас сделаем!

Он пулей вылетел из комнаты, и девушка вскочила с дивана.

— Нам надо сматываться! Там мой отец!

Без лишних вопросов актер метнулся к выходу и, увидев, что в коридоре пусто, потащил девушку в сторону лестницы.

— Туфли на каблуках ненавижу с детства, — прошептала она, едва ее каблучки зацокали по ступеням.

Она остановилась, сняла туфли и босиком понеслась за актером через темный канаевский двор. Не успели беглецы скрыться за машинами, как в комнате, из которой они сиганули, загорелся свет. Молодые люди притворились прилично поддавшими и, пошатываясь, направились к воротам. Сзади загремели цепью собаки, впереди обозначился охранник с кобурой на боку.