Чтение онлайн

И только в последнее время, после того как он попал к северным ведунам, она понемногу стала отпускать, и ушел старый спутник тоски — отчаяние, которое за годы стало глухим привычным и непоколебимым. Почти таким же как упрямство самого парня, почти, но все же слабее, потому что за все время так не сломало его, и не смогло убедить отступить. Отступить от звуков и распирающего бессильного отчаяния, ярких вспышек событий, от до невозможности реальной призрачной черты, что отделяла его, от него же, от его жизни, или иллюзий, он так и не понял пока до конца.

Все пути давно исхожены

То ли к Богу, то ли от него.

Если мы уже им брошены,

Нам не добраться домой.

Позади руины да кресты,

Жизнь и Смерть — порочная петля.

Даже если мы не прокляты,

Стонет от нас земля.

Как и сейчас, когда в почти погасшем сознании яркими мазками проносились крики, лица, чьи-то слова, он пытался уцепить хоть один голос, понять смысл хотя бы одного очень важного слова, вглядеться в мельчайшие детали мелькающих картин. И пока Яр пытался ухватиться за одно, мимо проходило еще множество. Утекая снова и снова сквозь сознание, сливаясь в калейдоскоп уже не образов, но ощущений. Зовущий так что у Яра крошились казалось зубы, но дотянуться до него он не мог.

Непорочные и грешные,

Шли к себе дорогою одной.

Но глухие и ослепшие,

Каждый своею тропой.

Заблудившиеся странники.

Не чужие на своей земле,

Но бродяги и изгнанники,

Шли, повинуясь судьбе…

Спустя какое-то время, абсолютно выдохшейся и пустой головой, глядя в черно- синее небо, он понимал, что не видел все равно ничего сравнимого. За сотни и сотни земных лет, не было и не будет ничего подобного. И только где-то в глубине проносилась, как и годы назад, одна странная песня. Державшая его собственное «я» в те времена, когда голое сознание без памяти и знаний, сжатое до поры изломанной и искаженной реальностью, было готово признать поражение. И тогда что-то древнее и глубже обычной памяти нырнуло в густой янтарно — золотистый туман.

Разлитый на безграничные километры вокруг, без верха и низа, излучающий тепло и бесконечное спокойствие дома. Янтарь, в котором не работают никакие приборы навигации, где невозможно заблудиться своему и не найти дорогу чужому без разрешения. Океан солнца, прикрывающий дорогу к дому. А через несколько дней он услышал ту песню и поразился совпадению.

Через десять лет, веселый и многознающий старик, со слегка грустной улыбкой объяснит ему что неслучайности не случайны, а случайностей еще не изобрели в этой вселенной. Что тогда он начал менять реальность по той программе, за которую цеплялась сама его сущность, и притянула подсказку на помощь.

Нам бы добраться домой

В город янтарного света

Через пустыни, лёд и огонь

Через паденья и боль.

Нам бы вернуться домой

В город, стоящий у солнца.

В город, где с нами

Встретятся вновь

Вера, надежда, любовь.

(Ярослав вспоминает песню группы «Маврин», «Город, стоящий у Солнца»)

— Ничего страшного, все будет нормально, — тихо и с улыбкой произнес командир.

На вид ему было около тридцати земных лет, спокойные и радостные глаза, казалось принадлежал ребенку лет двенадцати. Настоящим именем его нарекли, в пересчете на те же земные года, около двухсот лет, что примерно равнялось тремстам двадцати среднегалактических циклов, принятых очень давно, как единую меру, всеми мирами, прочно занявшими место среди звезд.

Около метра девяносто роста, мужчина был одет в свободные штаны, и куртку с высоким стоячим воротником, наиболее близкой к мундиру или сюртуку на земле, черного цвета, с двумя синими линиями, идущими от плеч к пряжке пояса. Сам костюм был из ткани, что не мялась и была эластичной. Воротник выполнял функцию основы для шлема и заодно предохранял дополнительно шею. В то же время ткань позволяла регулировать теплообмен.

Высокая обувь на жесткой основе до середины голени была частью легкой экзоброни, в неактивном состоянии представлявшей из себя лишь каркас из основных элементов, располагавшихся на одежде, и, будучи частью необходимой униформы на кораблях многих рас, носилась на вахтах даже в спокойное время. Волосы платинового оттенка свободно спадали ниже плеч, только несколько прядей было собрано в переплетенные косы. Тонкая кожа и сине-серые глаза может и создавали образ совсем не мужественный, если бы не морщинки в уголках глаз и постоянное неосознанное напряжение лицевых мышц. Признак тех, кому приходиться принимать трудные решения.

— Они хорошие люди, правда немного боязливые.

— Пространство холодно и огромно, — так же тихо произнес второй, — естественно они его боятся. Одет он был в слегка грубоватую на вид, но прочную одежду на манер земного комбинезона, с такими же ботинками, только вместо основы для экзоброни, на ремне и руках располагались карманы и поясные контейнеры с различной мелочью и инструментами.

— Да и мне, если честно не по себе, — признался он. — Как подумаешь, что жить и жить среди этого всего, пустоты и холода. Я иногда почти физически ощущаю безжалостность и равнодушность космоса. Перелет с планеты на планету еще куда ни шло, и то неуютно. еще и погибать здесь же приходится вам. Легко потеряться, наверное, душам в необъятных просторах. Наша раса недавно, конечно, вышла в космос, но только по необходимости мы пересекаем световые года в пустоте.

— Ты где-то прав, мой друг, но все же посмотри не глазами. Услышь, что оно бывает и теплое, пространство вокруг, почувствуй, как они улыбаются, как смотрят на нас, далекие и близкие звезды. Они ждут, многие из них светлые души, в том числе и наших предков. Через открытые смотровые панели палубу заливал густой, но не яркий, синий свет ближайшей звезды.

И он не мог помешать увидеть в безграничной дали россыпь разноцветных тысяч и тысяч других звездочек, перечеркнутых фоном красно- багровой туманности, толстой неровной линией закрывшей полнеба.

— А мы здесь дома, понимаешь? Какая бы ни была красивая планета, рано или поздно потянет вверх, может быть затем, чтобы снова спуститься, а может сгореть где-то там. Это не важно, потому что мы остаемся среди своих, мы, Нок'Ра- Ай, не можем быть затеряны или забыты, пока род наш среди звезд чтит Закон. Мы не можем не вернуться, мой друг, даже погибая.

Это лишь часть спирали, даже не помеха. Конечно. мы люди, и потери для нас утрата и боль. Особенно среди своих, Нок'Ра- Ай не так уж и много было всегда. И когда уходят те, к кому мы привязались душой, уходит и часть нас самих.