Чтение онлайн

Революция часто возвышала людей, накануне еще никому неизвестных, и которые становились знаменитыми путем своего самопожертвования. Память солдат Шатовье была достойно почтена благодаря Теруань де Мерикур, взявшей на себя инициативу устройства их погребальной церемонии. Перенесение в Пантеон праха великих патриотов было каждый раз поводом для взрыва мистического энтузиазма. Но ничто не может дать понятия о том исступленном эпидемическом идолопоклонстве, которое вызвало убийство "друга народа" – Марата.

Конвент и Коммуна соперничали в усердии, с которым венчали "мученика" пальмами бессмертия. Давиду, уже передавшему потомству "изображение Лепелетье, умирающего за отечество", было поручено воздать разгневанной тени Марата такую же почесть.

Скульптор Бовале был избран Коммуной для снятия с лица покойника маски.

Кордельеры ходатайствовали о сохранении сердца "друга народа" в зале их клуба, а какой-то гражданин предложил отправить набальзамированное тело покойника по всем департаментам для возбуждения во всех истинно-республиканских душах любви к свободе!

Народ устроил своему "Другу" самые пышные похороны. Только останки Марата и Наполеона и удостоились подобных почестей. Тело покойного лежало полуобнаженное, с открытой раной, от которой он погиб; ребенок возлагал на его голову гражданский венец, держа в другой руке зажженный факел. "Ладан клубился над прахом", и так двигалось в грозную бурную ночь, при раскатах пушечной пальбы, вдоль темной Сены, местами красневшей от отблеска колеблющегося света факелов, это огромное печальное шествие. За телом Марата несли его ванну, в которой он погиб, за ней обрубок дерева с его письменным прибором.

Процессия медленно извивалась по набережным, мостам и улицам к Кордельерскому саду. Здесь гроб был поставлен под тенистыми ветвями деревьев, и ораторы затянули монотонные и напыщенные речи, прерываемые дефилированием секций, каждая при своих знаменах. Над могилой был набросан курган из каменных глыб, в виде нагроможденных друг на друга утесов, с пещерой под ними.

На этом, однако, дело не окончилось. Несколько дней спустя начались церемонии поклонения. Сердце Марата было заключено в агатовый, осыпанный драгоценными камнями сосуд, самый богатейший из всех, какой только могли найти в казенных складах, где хранились королевские сокровища.

Возведенный в святые, Марат получил и свою особую иконографию. Эту посмертную популярность разделили с ним две другие жертвы аристократии: Шалье и Лепелетье; их изображения чтились, как образа. Вместе с портретами Бара и Виаля они составляли иконостас всякого доброго республиканца.

Изображения их самих, равно как и различных эпизодов из их жизни украшали стены лавок и салонов, палат и мансард; их носили даже в бутоньерках; маратовские ладанки, брелоки, кольца и всякие иные украшения несколько лет не выходили из моды.

Война с римским католицизмом, с непокорным или с подчинившимся конституции духовенством, одинаково остающимся, однако, верным союзником реакции, и наряду с этим – глубокая, горячая вера в божество, как бы оно ни называлось: богом ли, Разумом ли или Верховным Существом. Жадная потребность в культе, в литургических церемониях, в обоготворении принципов и символов – вот, в общей сложности, вся религиозная политика революции.

Предисловие. Небольшая книга Каспара Т. Бруэра "Скольжение" (Skidding, 1974), написанная в разгар холодной войны, осталась почти незамеченной. Для широкой публики она была слишком академичной, а аналитики и ученые были заняты проблемами, казавшимися в то время гораздо более важными (ядерное противостояние Восток – Запад, мировой энергетический кризис, проблема загрязнения окружающей среды и т.д.).

Как сказал по этому поводу сам автор: "Множество этих умных и образованных людей как-то упустили из виду, что главным достоянием человечества является не энергетика, не природная среда и (как бы кощунственно это не звучало) не мирное сосуществование наций. Главным достоянием человечества является сам человек – как разумное существо, со своими желаниями, своими действиями и (что немаловажно) своими ошибками".

Я три раза довольно-таки активно использовал фрагменты книги Бруэра при написании собственных работ, так что обычный долг благодарности требует, чтобы я каким-то образом опубликовал статью, хотя бы кратко изложив общее содержание бруэровской концептуальной футурологии и биосоциальной динамики – тем более что на широкую публикацию самого оригинала в ближайшем будущем надежды нет ни малейшей (почему так – будет понятно из нижеследующего изложения).

1. Эволюция в форме деградации. Можно сказать, что книга Бруэра – это работа над одной из огромнейших околонаучных ошибок: утверждением, будто эволюция человека, как биологического вида Homo sapiens, прекратилась с возникновением цивилизации – поскольку якобы перестал действовать биологический естественный отбор. На самом деле, после знакомства с аргументами Бруэра, становится не ясно, как вообще такое идиотское утверждение могло распространиться в научном сообществе. "Под естественным отбором врожденных признаков, как известно, понимают конкуренцию по реальной возможности воспроизводить большее количество жизнеспособных плодовитых потомков, – пишет он, – в его механизме задействованы три вероятностных значения: (1) вероятность достижения особью (носителем признака) фертильного возраста, (2) вероятное число эффективных актов размножения, (3) вероятное число жизнеспособных потомков после единичного акта.

Если произведение этих трех величин больше единицы – соответствующий признак закрепляется, если меньше – исчезает, так как за счетное число поколений исчезают все его носители". Переходя к человеческой популяции, Бруэр пишет: "Некоторые утверждают, что если бы естественный отбор не прекратился, человеческие особи сейчас были бы в среднем существенно умнее, здоровее и плодовитее, нежели 30 тысяч лет назад, когда возник социум".

Далее он вроде бы становится на сторону этих "некоторых", перечисляя нереализованные возможности биологической эволюции и даже утраченные человеческим видом биологические возможности. Так, Бруэр указывает на то, что некоторые породы (в оригинале breed – А.Р.) людей, очевидно, достигали полноценного фертильного возраста к 10, а не к 15 годам и были способны производить здоровое потомство после 7, а не 9 месяцев беременности.

Первое указание он аргументирует данными гендерной физиологии и историко-этнографической статистикой, второе – общеизвестным фактом аномально-высокой жизнеспособности семимесячных новорожденных.

Далее он подробно разбирает феномен кроманьонцев – наиболее древней из известных рас современного человека: "Люди этой породы, владевшие Европой еще 10 тысяч лет назад, в среднем существенно превосходили современного белого практически по всем физическим и, видимо, интеллектуальным параметрам… Судя по имеющимся реконструкциям, кроманьонский человек также гораздо более соответствовал эстетическому идеалу, чем современный белый, т.е. при обычных условиях обладал бы преимуществами при выборе сексуального партнера".

Красота, здоровье, интеллект, изобретательность и художественный вкус кроманьонцев давно уже поражают воображение ученых, писателей и философов. А после того, как М.М.Герасимов реконструировал внешний облик этих людей, кто-то из ученых назвал кроманьонскую расу "самой прекрасной, какую когда-либо видел мир". Не остался в стороне И.А.Ефремов – человек, исключительно хорошо чувствовавший связь красоты, гармонии и биологической целесообразности.

"Удлиняется голень, которая становится значительно длиннее бедра. Такое соотношение голени и бедра есть приспособление к бегу, быстрому, легкому и долгому, то есть успешной охоте. Оно было у древнейших представителей нашего вида кроманьонской расы, оно сейчас есть у некоторых африканских племен…