Чтение онлайн

Понятия «добро» и «зло» люди используют лишь затем, чтобы оправдывать творение последнего «благими» стремлениями во имя первого, — Зив сделал длинную паузу, после которой добродушно проурчал. — А теперь иди спать. И постарайся не мусолить в мозгах все то, о чем мы сейчас говорили. Тебе есть чем заняться в ближайшее время — вот и занимайся.

Ира открыла глаза. Прямоугольник окна переливался градиентом глубокого, постепенно светлеющего синего, с одинокой чистой и ослепительно яркой утренней звездой в точке золотого сечения. Рядом крепко, но без следов безмятежности на лице спал Женечка. Волна нежности к нему пронеслась сквозь тело Иры приятной теплой дрожью, и она провела рукой по его волосам. Женечка заспано приоткрыл глаза:

— Уже утро? — спросил он.

— По-моему, да, — тихим грудным бархатным голосом ответила Ира.

— Что собираешься делать сегодня?

— Во-первых, позвонить Генке и похвастаться своими успехами.

— Он что, еще не в курсе?

— Нет. Сама я ему еще не звонила, а ему перед погружением в работу запретила меня доставать.

— Так он, бедный, все еще в неведении мается?

— Ага…

— Ирка, и ты будешь настаивать, что это тоже безжалостность, а не черный садизм!?

Ира тепло улыбнулась, а Женечка сгреб ее в свои объятья.

— Звонить, прям сейчас станешь? — спросил он, так и не дождавшись ответа на вопрос о тонкостях различия безжалостности и садизма.

— Наверное…

Женечка не дал Ире договорить, впившись в ее губы страстным поцелуем. Вихрем нахлынувшего блаженства Иру унесло туда, где нет ни света, ни тьмы, ни шума, ни тишины. «Значит, проверки устраиваем!», — искрясь слегка ехидным жизнерадостным восторгом, влетела мысль. Вслед за ней все заволокло густым золотистым светом, который, рассеиваясь, становился Ириной спальней.

— Ира! — в восклицании Женечки испуг смешался с изумлением.

— Я здесь. Всё в порядке, — переводя дыхание, сказала она и нежно обняла его. — Тебе не стоит больше волноваться за меня. Я никогда не пыталась, как ты говорил, сжить себя со свету. Мне нужно было вспомнить — только и всего.

— Ты о чем?

— Неважно… Не знаю… — Ира одним легким движением спрыгнула с кровати.

Женечка дернулся в ее сторону, но увидев, что она вполне уверенно держится на ногах, отпрянул в состоянии потрясения. Ира, посмеялась над ним, и, накинув халатик, выпорхнула из спальни.

— Здравствуй Геночка!

— Ирчик! Солнышко! Я тайно влюблен в тебя!

— Ах! — томно ответила Ира в тон его традиционному признанию.

— Ирчик, следуя элементарной логике, я догадываюсь, что в нашем совместном предприятии есть подвижки, так?

— Истинно так!

— И…?

— Все готово! Осталось только состряпать руководство для «главных коней» Радного. Ты скажи, как у вас там дела?

— Тоже неплохо! Оборудование получили, ремонт заканчиваем и со дня на день должны быть готовы все документы.

— И сколько вам еще нужно чтоб начать монтаж?

— Недели две-три.

— Класс! Мне нужно ровно столько же, так что недели через две-три увидимся!

— Ирчик! Если хочешь увидеться, я прям сейчас на самолет и у тебя!

— Так! Не поняла! Я тебе, конечно, всегда рада, но в твоем ответе сквозит явное нежелание, чтобы я приезжала на монтаж. Как это понимать?

— Да приезжай, Ирчик! Только зачем? Неужели думаешь, что Стасовы ребятки без тебя не разберутся!

— Генка! Мы это, кажется, уже обсуждали. Я не понимаю, чем тебе не нравится мое стремление участвовать в монтаже и наладке? Есть у меня подозрение, что это «главные кони» тебя вовсю обрабатывают.

— Ну что ты, Ирчик! Я ж о тебе забочусь. Ну к чему тебе лишний раз мотаться? Ты ж, насколько я знаю, не приезжала сюда, когда твою первую коллекцию запускали?

— Теперь совсем другое дело, Ген. Мне неважно, какой краской вы там стены красили, но вот что касается монтажа, наладки и запуска, мне настоятельно необходимо принимать в этом самое деятельное участие.

— Удивительно, но Стас считает аналогично…

— Ну слава богу! Хоть кто-то здравомыслящий еще остался. Я, Генка, честно говоря, считала, что это как раз ты должен лучше всех понимать, ведь и идея от тебя исходила!

— Ирчик! Не злись на меня! Я ведь помню, как ты со Стасовыми ребятами цапалась, вот и хотел оградить.

— Да-да, конечно! Только кого от кого? Меня от них, или их от меня?

— Ирчик! Не злись!

— Ладно, не суть важно. Ты, главное, не забудь сообщить, на какой день начало монтажа планируется.

— Как скажешь, Ирчик! Ты ведь знаешь, я тайно влюблен в тебя!

На том телефонные переговоры с Генкой и завершились.

— Что ж ты ему про волшебный табурет не рассказала? — спросил сидевший рядом Женечка.

— Да ну его!

— Госпожа Палладина, да Вы, никак, всерьез разозлились!?

— Да нет! Просто Генка — козел!

Женечка рассмеялся:

— Расслабься! Все равно все будет только так, как ты считаешь нужным! А в данный момент, по-моему, ты считаешь нужным, чтобы я испарился.

— Спасибо, Женечка! Хоть ты меня понимаешь!

— Мы, между прочим, тоже понимаем… — уморительно изобразив обиду, промурлыкал Лоренц.

Ира украдкой улыбнулась ему и подмигнула.

— Итак, в бой! — сказала сама себе Ира, усевшись перед компьютером.

Работа ей предстояла большая и нудная, а потому чтобы к ней, в конце концов, преступить требовалось некоторое усилие воли. Именно в те несколько минут, понадобившихся Ире для настройки себя любимой на нужную волну, запел мобильник.

— Здравствуйте, Ира, — проговорила трубка голосом Радного. — Мне Геннадий Васильевич сообщил, что у Вас в целом готовы эскизы. Не могли бы Вы прислать их мне для ознакомления. Даю честное слово, что своим «главным коням», — Радный усмехнулся, — я их ни при каких обстоятельствах не покажу.

— Ах, Станислав Андреевич!

— Стас, — перебил ее Радный.

— Извините. Стас. Эскизы я Вам вышлю прямо сейчас, но только Вы их и Генке не показывайте — он наказанный.

— Хорошо, — усмехнулся Радный.

— Ах, Стас! Я бы Вам с таким превеликим удовольствием выслала б по электронке и еще кое-что, если б это было возможно!

— Что именно? — в голосе Радного звучало предвкушение чуда.

— Я тут не утерпела и воплотила в форме простого табурета свои догадки — эффект потрясающий!