Чтение онлайн

– Вы меня поражаете, шеф! Как это вам удается запомнить, что пьют ваши подчиненные?

– Я помню все. А вы не способны запомнить даже прописные истины.

Фред изобразил на лице виноватую улыбку:

– Где уж нам понять, чего вы от нас хотите?

– Я хочу всего лишь, чтобы вы подключали фантазию и соблюдали чувство меры.

– И все? А как насчет фактов? Если у нашего журнала и есть недостатки, то это отсутствие достоверных фактов. А вот фантазии у нас – хоть отбавляй.

Шеф продегустировал принесенное официантом вино и лишь потом позволил разлить его по бокалам.

– Думаю, – начал он, но отвлекся, чтобы попросить пепельницу, – думаю, сейчас не самое подходящее время заниматься твоим журналистским образованием, Фредди.

– Неужели я действительно так безнадежен?

– У тебя мыслишки рядового обывателя, который, в большинстве своем, безнадежный идиот, думающий, что журналист – это поставщик фактов.

– А это не так?

– Нет. Совсем не так, – шеф открыл пачку сигарет, вынул одну из них и задумчиво уставился на нее. – К черту факты! Кому они нужны? Правдивой журналистики вообще не бывает. Это придумано, я даже не знаю кем, чтобы морочить людям голову. Более того, вопреки распространенному мнению правда никому не интересна.

– Звучит цинично.

– Почему цинично? Правда per se [7] всегда прямолинейна, а это лишает образы всякого смысла, – шеф нагнулся, чтобы прикурить, огонек зажигалки высветил мясистые складки его подбородка и заискрился в гранях драгоценных камней запонок. – Но я не возражаю и против цинизма, если он позволяет увеличить продажи.

– Ты тоже так думаешь? – Фред посмотрел на Вивиан и подмигнул.

Вивиан не хотелось ввязываться в глупый спор.

– Реальная жизнь богаче вымысла, – лениво ответила она. – Но в ней много повседневности и нет интриги. Интригу приходится выдумывать.

– Теперь я понял, почему из всей неправды у тебя самая волнующая ложь. Глянцевые грезы вперемешку с кошмарным сном, – не унимался Фред.

– Ты понял меня слишком буквально, – Вивиан на секунду закрыла глаза и представила себя в гостинице на широкой мягкой кровати.

Шеф потянулся к Вивиан через стол и положил ладонь на ее руку.

– Никто в военной журналистике не пишет лучше тебя. Читатель словно бродит по глухим и бесконечным коридорам валлийского замка. Волнующий натурализм, тягучее и мучительное ожидание. Страх смерти сливается с окружающим миром и становится чувственным удовольствием. И главное, – он нежно погладил Вивиан по руке, – главное: никто не спрашивает, было ли все это на самом деле.

Вивиан улыбнулась и убрала руку.

– Кому мы адресуем свой журнал? – шеф уставился на Фреда как на студента, провалившего экзамен.

– Дуракам и лохушкам.

– Нет. Наш читатель живет в уютном мире и хочет, чтобы ему пощекотали нервы, – шеф взял бокал и закрутил темно-бордовую, чуть маслянистую жидкость воронкой, от которой вино растеклось по стенкам, оставив на них красные подтеки. – Можно заменить настоящие страхи игрой, привидениями, вампирами, маньяками, прочей нечистью. Многие журналы так и делают. Выстраивают дощатый павильон надо рвом с крокодилами. Кого этим напугаешь? Никого. Должно быть по-настоящему страшно. Надо так показать разорванную снарядом задницу, чтобы хотелось пощупать свою. Все ли на месте, – он втянул аромат вина крупными, хищными ноздрями и с удовольствием отпил пару глотков. – Эстетика страха, желание испытать все его волнующие оттенки – это наркотик, особенно для тех, кто живет в стране, где ничего не происходит.

– Но согласитесь, что все экстремальные журналисты – стервятники, – Фред задиристо повернулся к Вивиан. – Они слетаются на запах крови, но вместо руки помощи протягивают несчастным микрофон: быстрее, быстрее, мы в прямом эфире, у нас мало времени, а у вас его совсем не осталось…

Шеф настороженно посмотрел на Вивиан, но она ласково похлопала Фреда по щеке, словно давала конфетку за хорошее поведение.

– Очень мило. Но война – такой же товар, как и все остальное.

– Ты действительно считаешь, что людей привлекает жуть?

– Не знаю. Есть такое правило – чем дальше место события, тем должно быть страшнее, чтобы это событие стало новостью. Война на фоне картин повседневной жизни – это прежде всего драма. Она действует настолько гипнотически, что я могу незаметно прочитать мораль.

– Мораль! Да у меня до сих пор перед глазами стоит фотография, которую ты сделала в Карабахе, – женщина и ребенок, лежащие в луже крови, среди мокнувших в ней газет и окурков, – Фред повернулся к шефу. – Я за нее боюсь. Ее надо остановить.

– Не могу. Она уже взрослая девочка. Единственное, что я могу сделать, купить для нее страховку.

Вивиан расслабленно оглянулась по сторонам и попыталась пробудить в себе интерес к разговору, но не нашла ничего лучшего, как поиздеваться над Фредом.

– А сам ты чем занимаешься? Засовываешь микрофон в задницу личной жизни всяких там… дармоедов. Ты у нас журналист-проктолог.

Фред обиделся.

– А я-то думал, что превращаю скучную жизнь скучных персонажей в увлекательную историю, – он перехватил руку Вивиан, которая потянулась к его длинному носу.

– Ребята, не ссорьтесь, – примирительно прокудахтал шеф.

– Теперь я знаю, что она не идеальна, – Фред сделал вид, что разочарован.

– Что ж! Будем знакомиться заново, – Вивиан даже развеселилась.

– У тебя патологическая склонность к рискам, и это плохо кончится. Твои коллеги по сумасшедшему дому мрут, как мухи. Вот, только вчера…

– И позавчера, и на прошлой неделе… – Вивиан поняла, что имеет в виду Фред, но предпочла закрыть тему. – Приключение без риска – это Диснейленд.

– Диснейленд лучше кладбища, – Фред поднял бокал. – Помнишь у Франсуа Вийона: «Только голый череп твой глянет страшной пустотой и в гробу оскалит зубы».

– Помню у Йетса: «И если даст господь, сильней любить я стану после смерти»! – Вивиан постучала Фреду пальцем по лбу. – Если ты приехал к волкам, но думаешь, что это медведи-гамми, то всякое может случиться. В зоне конфликта действуют свои правила, они очень просты, но их надо четко выполнять: никакой воды, кроме воды в бутылках, никакого льда в напитках, никаких фруктов или овощей, c которых нельзя срезать кожуру. Мясо – исключено.

– А пули?

– Тут тоже свои правила. Не надо без толку болтаться в зоне обстрела и ждать, когда что-нибудь прилетит тебе на голову, не стоит подходить близко к мародерам, нельзя направлять камеру на самолет – ее могут принять за стингер. Вот и все.

– Ты не просто ведьма, – Фред замялся, подбирая метафору. – Ты бы вышла из Хиросимы, не размазав тушь на ресницах и даже чулки не порвав. Ты сама себя не боишься?

– Браво! – еще больше развеселилась Вив. – Это лучший комплимент в мой адрес за последние два года!