Чтение онлайн

Элен Фицрой работала в редакции уже десять лет. Неглупая и усидчивая, она хорошо справлялась с архивами, но плохо писала. Поэтому сидела в отделе проверки.

Вив зашла к ней в кабинет:

– Найди мне по базе араба по имени Халид, который мог быть рядовым «Арабского легиона», засланным туда британской разведкой. Извини, я не знаю ни фамилии, ни даты его рождения. Только имя. Предположительно он из Южного Йемена. Сможешь?

– Попробую.

Вечером Вив добралась до каталога Британского музея. Внешний вид браслета больше всего напоминал дизайн древнеегипетского браслета, относящегося к X веку до нашей эры.

Если это подлинник, то ей подарили вещь стоимостью как минимум 50 тысяч фунтов.

Она вышла в коридор и позвонила:

– Тони! Я здесь, рядом. Мне нужна экспертиза одной вещицы. Предположительно Древний Египет. Да, неофициально. Нет, я ни в чем не замешана. Потом решим, что делать дальше. Жду тебя в своей машине.

Элен перекладывала на столе свои записи.

– Есть лишь догадки, – сказала она Вив. – Возможно, это Халид Бубекр. Он был в плену на территории Боснии. А ушел оттуда непонятно как. Сама представляешь, что мне стоило об этом узнать.

В 1940 году в возрасте 18 лет Халид Бубекр записался в британский бедуинский легион и прошел курс подготовки офицеров. Там его завербовала британская разведка. Он получил задание поступить в одну из боевых групп легиона «Свободная Аравия», военного подразделения, воевавшего на стороне Германии. Немцы начали набирать добровольцев в легион среди арабского населения Сирии и Палестины после так называемой 30-дневной войны Ирака и Англии. Антибританские настроения среди арабов тогда были очень сильными. Штаб легиона находился в сирийском городе Алеппо. Фактически легион состоял из небольших мобильных групп в задачу, которых входило совершение диверсионных актов на пути следования в Ирак английских войск. Действие этих групп было неэффективным. Добровольцы требовали оплачивать их работу из расчета один сирийский фунт в день, а немцы платили нерегулярно.

В феврале 1943 года Халид Бубекр получил новое задание – завербоваться в 13-ю горную дивизию Ваффен-СС «Ханджар». Дивизия формировалась из югославских мусульман-боснийцев. Основной ее задачей была борьба против партизан Тито.

Осенью 1943 года дивизию направили на переподготовку во Францию. Там немецкие и боснийские солдаты не сошлись во мнениях по ряду вопросов, в итоге мусульмане взбунтовались, убив группу немецких офицеров. Это был единственный случай бунта в частях СС за годы войны. Гиммлер приказал расстрелять 14 зачинщиков беспорядков, а саму дивизию перебросить обратно на Балканы. Возможно, Халид Бубекр каким-то образом повлиял на события.

В марте 1944 года в боях в районе города Брчко дивизия приняла участие в немецком наступлении на 16-ю и 36-ю дивизии партизан. Причем ее действия поначалу были довольно эффективными. Но что-то произошло, и партизанам удалось отбиться. Возможно, и здесь Халид Бубекр приложил свою руку. Партизаны взяли его в плен и чуть было не расстреляли. Он бежал. Больше ничего не известно.

Вивиан что-то записала в свой блокнот.

– Да, еще вот что! – Элен протянула Вив фотографию. – Некто Халид Бубекр широко известен в Южном Йемене как местный контрабандист. По возрасту подходит. Чем черт не шутит, проверь.

На фотографии был изображен пожилой араб в одежде бедуина. На его груди красовалась британская медаль войны.

Вивиан вернула Элен фотографию:

– Сделай для меня копию. И надо проверить по наградным документам, когда и за что Бубекр был награжден.

В Париже Вив сразу повезло. В архиве агентства по найму прислуги сохранилась информация про горничную, работавшую в доме четы Тремайн все годы, что они прожили в Париже. Старушка была еще жива. Крепкая, румяненькая, она приняла Вив в своем крошечном домике в пригороде Парижа – Кампьоне и, хлопнув бокал красного вина, разболталась так, что не остановить.

Париж конца тридцатых годов с трудом расставался с роскошью и беззаботностью «золотых двадцатых». В моду вошел сдержанный стиль, носить настоящие драгоценности считалось неприличным. Но Анна выработала свой собственный стиль. Вив представила, как она надевает элегантное платье, строго соответствующее времени «пуризма» и положению супруги дипломата. Никакой бижутерии, только натуральные камни.

В апартаментах Тремайнов в комнате с окнами на Сену всегда стоял роскошный мольберт. Хозяйка дома писала этюды один за другим.

К ним постоянно приходили гости. У Роберта был припасен, казалось, нескончаемый запас виски и оригинального ямайского рома, почти пропавшего из продажи из-за экономического кризиса. Выбор закусок несколько уступал выбору напитков, но гостей – художников, журналистов, политиков – это никак не смущало, все предпочитали выпить, а иногда и напиться.

На сенсационной выставке «Париж сегодня» вместе с признанными мэтрами были выставлены и работы Анны, хотя на их фоне ее этюды выглядели не очень.

Анна дисциплинированно играла роль жены атташе. «Мой муж любит культуру, а я ему помогаю ее любить», – шутила она, хотя ее гости были убеждены, что во многих делах верховодит именно она.

Все свободное время Анна проводила в беготне по лавкам древностей и перезнакомилась чуть ли не со всеми парижскими антикварами.

«Просто семейная идиллия», – заметила Вив.

Старушка, раскрасневшаяся от вина, глянула на нее выцветшими глазками и эту идиллию разрушила.

4 июня 1940 года немцы парадом прошли по Елисейским полям. Роберт вернулся домой усталым. Но Анны не было дома, шкаф с ее одеждой был почти пуст, ящик бюро валялся на полу. А шкатулка с драгоценностями стояла на месте.

От старушки Вив с удивлением узнала, что после бегства жены Тремайн остался в Париже и всю войну прожил там как частное лицо.

Вернувшись в Лондон, Вив раскопала статью о Роберте Тремайне, опубликованную в ее журнале в 1960 году. Его обвиняли в связях с немцами и после освобождения Парижа долго искали. Но нашли только через 13 лет в Южной Америке. Прижатый журналистами, он дал интервью, в котором отрицал все обвинения против себя и обвинил в шпионаже и связах с гитлеровской разведкой свою жену Анну, которую считал погибшей.

Британские власти ко всем обвинениям отнеслись совершенно равнодушно, читательская аудитория ждала новых сенсаций и Тремайна оставили в покое. Его юридически признали вдовцом, и он оформил новый брак – со своей экономкой.

Оставалось узнать, что Анна делала в 1937 году, куда исчезла из Парижа в 1940-м и что делала до пленения в Боснии.

Вив на всякий случай решила поднять архив редакционных писем. Все-таки статья о Роберте Тремайне наделала тогда много шума.

Фред ухватился за это дело с необыкновенным энтузиазмом и целую неделю копался в мешках, сваленных в подвале. Девяносто процентов почты даже не вскрывали. С несвойственной ему злостью он ругал всех подряд, постепенно теряя надежду что-нибудь найти.