Чтение онлайн

– Через две, то есть?

– Вроде этого.

– Прошло время, представления изменились, старые события рассматриваются в свете нынешнего дня с приобретением окраски, противоречащей общепринятым нормам.

– Вижу дурное влияние "совецких" газет, забубенить такое предложеньице и мне с моими "вышками" не по силам!

– Школа!

Наш плюс и ограда: пишем о войне через шестьдесят лет и задержку во времени, но не в событиях, объясняем так:

– Чтобы в воспоминаниях очевидцев война выглядела не страшной, какой была в действительности, - войне, как и вину, нужна выдержка. Если во время выдержки в военном вине появятся вредные ферменты - можно отделаться оправданием:

– Когда дело было? Давно, более полувека назад, а потому вступает в силу отеческая поговорка "было и быльём поросло", запамятовали. Что старой войне от наших показаний, если и поменяем? Не прибудет и не убудет, а потому можем уйти "на попятный", "вильнуть хвостом", "сделать реверанс", или хотя бы лёгкий книксен.

Но каково писавшим о войне по горячим следам? Да, в бронзе, но ужасное настоящее не позволяет и единого знака поменять в прежних "повестях о войне"

– Совсем, как в "библии", там строгий запрет добавлять что-то новое "в святое писание" "Нет нам ходу назад, позади..." - что позади? Позади ничего нет, а прошлое приятных воспоминаний не вызывает. Вот и стоим, как и прежде "до последнего вздоха", а гнусные отщепенцы-историки продолжают смущать умы народные:

– Много макаронных изделий навешали в прошлом власть предержащие на ваши оттопыренные уши, а осветителям великих событий посочувствовать следует, "вино войны" невыдержанным испили.

– Пример?

– Набивай: "у известного на весь мир полководца руки в крови крестьян Тамбовской губернии, но не было сумасшедших, рискнувших сказать об этом вслух"

– "Маршала победы" цепляешь?

– Не маршала, "машину победы" Ведомо, от каких берегов отплывал будущий маршал? От царя-батюшки, ему присягал, а когда случился переворот не открыл малую мастерскую по ремонту обуви и не вернулся к занятию предков, не застрелился, но нарушил присягу и отправился служить пришлым, "стране советов", то есть. Окажись маршал "в силу сложившихся обстоятельств" у иного владыки - и там воевал успешно, а где и в чью пользу применять талант не имеет значения. И нож не выбирает что резать, а против чего взбунтоваться, задача ножа быть острым, прочным и не тупиться на пустяках, ножу без разницы кого резать. "Маршалов победы" с избытком, лишние есть, а "маршал потерь" нет, упущение.

Мешанина из предложений "Прогулки с бесом" на две трети принадлежит бесу, поминал выше, моё участие номинальное, не обязывающее, а если выпускал, что следовало удержать, или сказать иначе - бесом отвергалось несмотря на довод:

– На твои высказывания могут последовать возражения обидного свойства, что тогда, куда глаза девать? Тебе безразлично, глаз нет, сверкать нечем, а мне каково? Думал?

– Думал, возражать некому, в иных сферах они, а доживающие отучены возражать от рождения.

Как на сегодня изменился несостоявшийся "поработитель" мой, о чём думает? тревожит память о прошлом, и не даёт покоя?

Глава вторая

Прогулка в Никуда.

.

Отработавшие установленный законом срок (моторесурс) граждане отечества зовутся "пенсионерами" и оцениваются размером социальной защиты (пенсией)

Ценность отечественных пенсионеров: недовольства в резкой форме размерами "защиты" не проявляют, кротки, как ангелы:

– Что заработал...
– на особенности отечественных пенсионеров

"люди с голвой" делают карьеру.

С началом предвыборных скачек износившиеся и потерявшие вес политики не забывают помянуть "социально защищённых" с последующим выражением соболезнований о "малых размерах социальной защиты":

– К кормушке допустите, а там, мать вашу, и вас за компанию, облагодетельствую по полной программе, жизнь ваша слаще мёда будет!
– уставшие, ни во что не верующие "защищённые" молчат ответом. Причин молчания отработанного материала (пенсионеры) две с подпунктами:

а) траченный в прежних бесполезных выступлениях, оттого ныне и немощный старческий голос пенсионеров плюс стойкая, от юности, привычка довольствоваться малыми благами,

б) те, кому пенсионеры доверились - оглохли.

Бес ситуацию объясняет так:

– Срок правления "вождя, отца и друга всего совецкого народа" отбил охоту жаловаться на житие, и выработанная привычка жить скромно не давала повода рождаться фантазиям на тему: "что делать с большой пенсией, на какие прихоти тратить"? Вторая причина страданий граждан пенсионного возраста:

– Мать нашу: работали-работали, горбатились, пупки рвали - и заработали!
– что именно приобрели - уходят в молчание и уносят тайну с собой. Если случаются минуты откровения - поминают мужское достоинство в мягком виде:

– Хер заработали...

Большинство пенсионеров отечества, если ни все, страдают необъяснимой болезнью: не открывают тайну размера пенсии.

– Что открывать, если одинаковая? Какие "секреты"?

Выше приведённые соображения - результат телевизионных передач настоящего времени, но собственным носом разницы комплексов не улавливаю. Но употребляю.

Переход к рассказу о документе, без коего денежные компенсации в иностранной валюте могли пройти мимо во все времена в отечестве звался "Её Величество Справка".

Пришли времена, когда чьё-то пребывание на оккупированной территории никого не трогало, а чтобы факт превратить в вину - так это вообще считалось немыслимой фантазией и походило скорее на татуировку, коя в обычаях сидельцев зоны: "интересная, редкая и не более".

В первые мгновения после окончания "Большой драки" грех пребывания на оккупированной территории являлся "позорным фактом биографии", мешал "жить по-человечески", и если бы не великое отеческое противоядие "не я один" - было бы совсем плохо. Если построить график "Угасание клейма "пребывание на оккупированной врагом территории" - пик придётся на год освобождения города от пришельцев, а потом наблюдалось сползания "линии позора" к нулю.

Через десять лет после Большой Драки (БД) сестра собралась продолжать образование в "пристыженном" столичном ВУЗе, но поскольку бывала на территории, занятой врагом плюс пребывание в лагере на территории Польши - учёба в серьёзном учебном заведении выглядела фантастикой...

– ... и сестрица твоя, вражина, в поступательной анкете обошла молчанием факт пребывания на оккупированной территории страны советов плюс отъезд за границу страны саветов в конце июля сорок третьего!

– В преступлениях кроется прелесть, и если без внимания верхов проходит одно - почему не попробовать ещё и ещё?

В восемьдесят лет сестра каялась:

– Душа замирала, когда подходила к вопросу о "проживании на временно оккупированной территории", а от вопроса "были Вы за рубежами советского союза" сердце уходило в пятки с повышением давления крови до обморока.

– У восемнадцатилетней девушки давление? "Хороша совецкая власть"!

Доверься анкете, окажись честной, расскажи о годичном пребывании в лагере на польской земле в сорок четвёртом году - от страха могла уйти в мир иной скорее, чем от пребывания в лагере. Какая буря страхов и ужасов гуляла в душе, когда в "Анкете" заявляла о непогрешимости трудно представить, ведь могли и проверить...