Чтение онлайн

Штаб дивизии «ЛАГ» доложил:

«Потери противника за 11 июля (только в результате наступления 2-го тгп): 21 танк (7 уничтожено «тиграми», 6 – «четверками»(то есть танками T-IV. – Л.Л.), 5 – штурмовыми орудиями и 3 – противотанкистами), 36 противотанковых пушек, 9 орудий, захвачено 320 пленных и перебежчиков.

Наши потери: 21 убитый (включая 1 офицера), 203 раненых (включая 6 офицеров).

Наши танковые силы на 11.07.1943: 4 T-II, 5 T-III, 47 T-IV, 4 Т-VI, 10 штурмовых орудий StuG и 20 самоходных 75-мм противотанковых пушек «Мардер III» 59.

Штаб корпуса подвел итоги за день:

«По донесениям дивизий, в течение 11 июля уничтожено 72 танка противника (тд «ЛАГ» – 57, тд «ДР» –7, тд «МГ» – 8)» 60.

Несмотря на внушительные цифры потерь, нанесенных русским, Хауссер вынужден признать неудачу наступления тд «ЛАГ» на Прохоровку. Это многое объясняет в понимании последующих событий 12 июля.

Основную роль в отражении танковых атак под Прохоровкой играла артиллерия. Огневые позиции выбирались на танкоопасных направлениях, чтобы при прорыве танков в глубину обороны можно было вести огонь прямой наводкой. Многое зависело от выдержки расчетов и умения командиров управлять огнем.

В связи с этим приведем интересные и, на наш взгляд, весьма поучительные воспоминания командира 1-го дивизиона 7-го гв. ап 9-й гв. вдд капитана К.В. Казакова. В состав дивизиона входили две пушечные батареи (76-мм пушки ЗИС-З), третья батарея – гаубичная (122-мм гаубицы). В качестве тягачей использовались автомашины «Студебеккер». Совершив 120-км марш, дивизион к 4.00

11 июля занял позиции на юго-западной окраине Прохоровки (слева от железной дороги) и к 7.00 был готов к открытию огня (см. схему 6).

«Примерно в 10 часов из лощины юго-западнее высоты 252.2 появилось около 20 немецких танков. Потеснив стрелковые подразделения и продолжая движение к Прохоровке, танки вышли на рубеж 700–800 м от 1-й батареи. Впереди двигалось самоходное орудие. Оценив обстановку, я приказал командиру 1-й батареи гвардии лейтенанту Н.Н. Троицкому открыть огонь одним орудием по самоходке. Первый выстрел – прямое попадание! Однако бронебойный снаряд, попав в лобовую часть брони самоходки, срикошетил, не причинив ей никакого вреда. САУ остановилась и ответным выстрелом вывела стрелявшее орудие из строя (снаряд пробил щит и разбил панораму).

Вот тут-то и сработало принятое мною тактическое решение расположить батарею «углом назад». Дал команду командиру 2-й батареи гвардии старшему лейтенанту П.С. Грузинскому открыть огонь одним орудием по самоходке, которая стояла еще на месте и находилась от батареи на расстоянии 450–500 метров. Первым выстрелом борт САУ был пробит, а от второго она запылала. (К большому сожалению, проявивший большое мужество и отвагу в этом бою гв. старший лейтенант Павел Семенович Грузинский, находясь в боевых порядках пехоты, 14 или 15 июля был сражен вражеской пулей). Воодушевленные успехом, 1-я и 2-я батареи открыли огонь по танкам противника бронебойными снарядами и, с установкой на картечь, по пехоте. Потеряв еще один «тигр», 7 средних танков и до двух рот пехоты, немцы вынуждены были отойти. (В этом бою 3-я батарея участия не принимала.)

Через некоторое время противник предпринял вторую атаку с учетом расположения 1-й и 2-й батарей и попал под фланговый огонь 3-й батареи гвардии лейтенанта В.Д. Трошкина. Своим губительным огнем по бортам и гусеницам танков гаубичная батарея сыграла важную, если не решающую роль в отражении этой танковой атаки немцев. Оставив на поле боя еще один «тигр», 5 средних танков, 2 автомашины и до взвода мотопехоты, противник вынужден был отойти на исходные позиции на нашем участке и прекратить атаки.

Несмотря на ожесточенные атаки танков, артиллерийско-минометный огонь и бомбежку, потери материальной части и личного состава были минимальными. Было выведено из строя одно орудие (первым стрелявшее по самоходке) и ранено около 10 человек из расчетов и 3 – из взвода управления (при восстановлении связи). Почти все раненые остались в строю, а орудие было восстановлено (готово к бою) в ночь на 12 июля.

Под воздействием противника 2-й и 3-й батальоны 28-го гв. вдсп отошли к Прохоровке, оставив 3-ю батарею почти без прикрытия. Мне с командного пункта дивизиона пришлось наблюдать, как командир нашего полка гвардии майор В.К. Валуев с пистолетом в руках останавливал отходивших стрелков.

<… > Учитывая удачное расположение огневых позиций дивизиона, я решил их не менять» 61.

Вот это было опрометчивое решение. Видно, пожалел командир бойцов, не приказал оборудовать новые позиции. Немцы обычно не прощали таких ошибок.

В районе урочища Сторожевое также весь день с небольшими перерывами шел ожесточенный бой. Используя складки местности и лесной массив, 169-я тбр, усиленная батальоном 58-й мсбр, совместно с частями 183-й сд успешно отбивала атаки противника. Однако в ходе боя правофланговой боевой группе тд «ЛАГ» противника удалось пробиться в лес севернее х. Сторожевое и овладеть совхозом «Сталинское отделение» и х. Ямки. Командующий 69-й армией решил частями 48-го ск во взаимодействии с частями 2-го гв. и 2-го тк контратаковать и уничтожить прорвавшуюся группировку противника.

2-й гв. тк получил задачу в 20.00 контратаковать противника в направлении Сторожевое, Прохоровка. В 21.30 батальоны 25-й гв. тбр подполковника С.М. Булыгина по приказу командира корпуса заняли оборону на северной окраине Сторожевое для отражения возможной атаки эсэсовцев со стороны совхоза «Сталинское отделение». 4-я гв. тбр корпуса, выдвинувшись вдоль железной дороги, вступила в бой севернее Беленихино, чтобы воспретить попытке противника обойти Сторожевое с юга.

Восточнее железной дороги наступала боевая группа в составе тгп «Германия» дивизии СС «ДР». Захватив с. Ивановский Выселок, немцы попытались продвинуться в направлении Сторожевое, Правороть. 15 танков противника вышли на южную опушку рощи, что юго-западнее Сторожевого. Три тяжелых танка прорвались на окраину хутора, а до 15 машин с мотопехотой двинулись вдоль железной дороги. Здесь врага встретил огнем 755-й истребительно-противотанковый дивизион 2-го гв. тк под командованием капитана Терехова, занявший позиции на безымянной высоте в 2 км восточнее Виноградовки. Позиции дивизиона еще до начала атаки подверглись сосредоточенному огню шестиствольных минометов и бомбежке с воздуха. Но когда танки перешли в атаку, артиллеристы в полную силу использовали мощь своих 85-мм противотанковых орудий. Эти пушки, созданные на базе 85-мм зенитных орудий образца 1939 года, могли успешно бороться с любым типом танков противника. Бронебойный снаряд орудия, обладающий высокой начальной скоростью, при угле встречи 90 градусов на дистанции до 1000 м мог пробить броню до 100 мм. Подкалиберный снаряд имел еще большую бронепробиваемость. Конструктивные особенности орудия позволяли вести круговой обстрел с темпом до 20 выстрелов в минуту. Не выдержав плотного и меткого огня, противник приостановил атаку. На поле боя осталось дымиться 9 вражеских машин. В этот день немцы больше не предпринимали попыток прорваться в восточном направлении. Однако орудия дивизиона, имевшие слишком большие габариты (по высоте более 2 м), было сложно укрыть и замаскировать. Поэтому артиллеристы при отражении атаки также понесли большие потери: 6 человек было убито, 31 ранен, были разбиты 4 орудия и 3 автомашины «Студебеккер» 62.

С учетом создавшейся обстановки представитель Ставки А.М. Василевский приказал П.А. Ротмистрову к 21.00 быть в готовности к нанесению контрудара в случае дальнейшего продвижения противника.

Немецкий танк Т-IV преодолевает речку по броду

Если суммировать цифры уничтоженных и подбитых танков в ходе боев 10 и 11 июля под Прохоровкой, указанные в донесениях и воспоминаниях ветеранов, то в дивизии «Адольф Гитлер» к 12 июля не должно было остаться ни одного боеспособного танка. Между тем в донесении штаба этой дивизии говорится, что потерь в течение 11 июля не было (как всегда, имелись в виду безвозвратные потери). К 20.35 11 июля в строю дивизии оставалось 67 танков (с учетом семи командирских), 10 штурмовых орудий и 20 самоходных 75-мм противотанковых пушек «мардер III». Вероятнее всего, завышение числа подбитых и уничтоженных гитлеровских танков в донесениях наших частей связано с тем, что по танкам стреляли из всех видов оружия, и в случае их поражения (остановки, загорания) каждый расчет (подразделение) стремился записать это в свой актив. Ведь с 1 июля 1943 г. действовал приказ о стимулирующих выплатах за подбитую бронетехнику врага 63.

Огонь 45-мм орудий и противотанковых ружей не мог причинить большого вреда танкам с усиленным бронированием. Противотанковые мины, как правило, выводили танки противника лишь на короткий срок. Наиболее распространенными повреждениями ходовой части танка были разрыв гусеницы, реже – повреждение катков.

Кстати, немецкие танкисты, попав под огонь противотанковых средств, выстреливали из специальных устройств дымовые гранаты, чтобы под прикрытием дымовой завесы отойти в укрытие. Зачастую расчеты наших противотанковых средств, считая, что танк поражен и загорелся, переносили огонь на другую цель. В штабах же добросовестно суммировали цифры донесений. А поскольку поле боя чаще всего оставалось за противником, ему удавалось быстро вводить в строй поврежденные танки. В связи с этим в войска было передано распоряжение штаба фронта «о надежном расстреливании танков противника, чтобы исключить их эвакуацию и реставрирование» 64. Видимо, в число уничтоженных и подбитых танков включали бронетранспортеры мотопехоты и транспортеры для подвоза боеприпасов [8] .