Чтение онлайн

Есть основания полагать, что эти боевые машины были подбиты или сожжены в ночь на 13 июля при отражении попыток эсэсовцев прорваться изх. Сторожевое на Правороть. Точное время выхода их из строя не зафиксировано, а на 12 июля последние данные, приведенные штабом 29-го тк, – 55 танков. Поэтому, считаю, к потерям за 12 июля эти четыре «семи-десятки» относить не следует.

Особый разговор об убыли личного состава в соединениях 5-й гв. ТА, действовавших юго-западнее Прохоровки. Они оказались столь же значительными. Обнаруженные документы свидетельствуют, что четыре танковых корпуса в ходе боев 12 июля в общей сложности лишились 3139 человек, из этого числа погибло и пропало без вести почти половина – 1448. Среди всех корпусов армии наибольший урон понес 29-й тк. Согласно донесению его штаба, вышел из строя 1991 человек [388] . За ним следует 2-й гв. Ттк – в нем выбыло всего 550 человек, в том числе погибло и пропало без вести – 145, а на третьем месте 18-й тк – 471 и 271 соответственно.

Основные потери приходились на мотострелковые бригады. В этом скорбном списке лидировала 53-я мсбр, она лишилась более 37 % всего личного состава, имевшегося перед боем (более 60 % активных штыков), или 1122 человека, в том числе 393 – убито и умерло от ран [389] . Высокие потери бригады объясняются тем, что ее подразделения попали в самый эпицентр боя. Один ее батальон поддерживал танкистов, атаковавших выс. 252.2, второй – свх. «Сталинское отделение». А 1/53-й мсбр практически без танков вклинился в стык 1-го и 2-го грп СС и, пройдя между железной дорогой и ур. Сторожевое 7 км, вышел в район свх. «Комсомолец». При наступлении на совхоз роты двигались по коридору между лесом и насыпью шириной 300 метров. В боевых порядках батальона, кроме 15 Т-34 32-й тбр, танков не было. Да и эта горстка боевых машин шла на высокой скорости, пехота за ними не успевала. Противник вел плотный огонь артиллерии и минометов. Осколочно-фугасные снаряды кромсали зажатые между лесом и ж. д. насыпью стрелковые цепи, а когда эсэсовцы определили, что в совхоз просочились относительно небольшие силы бронетехники, этот район несколько раз перепахали огнем артиллерии. Отвести батальон организованно, под давлением превосходящего противника, не удалось. Выходили кто как мог.

В 29-м тк очень много погибло личного состава. Так, в 25-й и 32-й тбр вышло из строя 320 и 230 человек соответственно. Это заметно превысило потери даже мотострелковых соединений – 4-й гв. мсбр (272 чел.), 32-й мсбр (219 чел.), 58-й мсбр (45 чел.). Среди погибших, раненых и пропавших без вести в корпусе оказался высокий процент начальствующего состава (офицеры) – 184 человека и младшего начсостава (сержанты и старшины) – 719. Пока удалось установить поименно лишь 167 офицеров. Среди них 106 – убито и сгорело в танках и САУ, 19 – пропало без вести (часть были захвачены в плен), 40 – ранено с эвакуацией в госпиталь и 2 – тяжело контужено [390] .

Следовательно, общие потери командного состава всех уровней в 29-м тк составили 903 человека и почти сравнялись с потерями рядовых – 1088 человек. Таких потерь за один день боев не было ни в одном танковом и механизированном соединении Воронежского фронта в течение всего периода оборонительной операции с 5 по 23 июля включительно. Для сравнения приведу следующие данные. Так, 3-й мехкорпус 1-й ТА за 10 суток боев с 5 по 15 июля на направлении главного удара 48-го тк потерял в общей сложности 5220 человек (из них убитыми и пропавшими без вести 2694 человека) [391] . Убыль личного состава во 2-м тк с 8 по 25 июля составила 2767 человек (1584), а во 2-м гв. Ттк с 8 по 20 июля – всего 2314 (816) [392] . Сравнивая эти цифры, испытываешь горечь и досаду не только оттого, что за короткое время полегло столько здоровых, полных сил и энергии людей, но и потому, что жертвы были неоправданны. Захват выс. 252.2 и передвижение передовой линии вперед на 1,5–2 км ничего принципиально не решило и никакого существенного влияния на общий ход оборонительной операции в этот день не оказало.

В четыре раза меньшие, чем в 29-й тк, понес потери 18-й тк, хотя оба корпуса действовали рядом. Всего в соединении генерала Б.С. Бахарова выбыл 471 человек, в том числе погибли и пропали без вести – 271. Зато потерь командиров всех уровней оказалось заметно больше, чем рядового состава, соотношение составило 246 к 225.

Причина столь значительной разницы в потерях корпусов на направлении главного удара 5-й гв. ТА заключается в том, что все бригады И.Ф. Кириченко наносили несколько раз подряд лобовой удар по двум хорошо подготовленным к обороне узлам сопротивления противника: выс. 252.2 – свх. «Октябрьский» и свх. «Сталинское отделение» – восточная окраина ур. Сторожевое. Именно в этих двух местах вышла из строя основная часть бронетехники и личного состава соединения. Если сравнить количество погибших, раненых и пропавших без вести в танковых бригадах обоих корпусов, то выделяются именно те из них, которые штурмовали позиции 2-го грп СС в районе выс. 252.2. Так, в 32-й тбр выбыло 230 чел., 31-й тбр – 101, 181-йтбр – 99,170-йтбр —46,1446-мсап – 41. В тоже время в частях и соединениях, наступавших только по селам вдоль левого берега Псёла и проводивших в ходе боя предварительную разведку, процент потерь оказался существенно ниже: в 110-й тбр – 28 человек, из них погибло и пропало без вести – 11, 36-м гв. оттп – 25, в их числе убито – 7. О трагедии 25-й тбр, которая атаковала 1-й грп СС «Лейбштандарт» в районе свх. «Сталинское отделение», уже было изложено выше.

В этой связи уместен вопрос и о потерях противника. К сожалению, несмотря на открытость западных архивов и огромный пласт литературы поданной теме, четкого и ясного ответа нет. На сегодняшний день этот вопрос не менее мифологизирован, чем потери 5-й гв. ТА. В книге «Прохоровка – неизвестное сражение великой войны» я подробно касался этой темы. Опираясь на данные документов из западногерманского архива, можно уверенно утверждать, что 12 июля корпус СС потерял 842 человека. Из них в дивизии «Лейбштандарт» – 279 (39 – убиты, 235 – ранены и 5 – пропали без вести), «Дас Райх» – 243 (41, 190 и 12), «Мертвая голова» – 316 (69, 231, 16) и в корпусных частях ранено 4 человека [393] .

Если ситуация с потерями живой силы 2-го тк СС более или менее ясная, то по вопросу выхода из строя бронетехники определенности нет. Ряд исследователей, которые занимаются этой проблемой, сходятся во мнении, что корпус Хауссера лишился примерно 153–163 бронеединиц. В качестве примера рассмотрим последние публикации. В статье, вышедшей в 2003 г. к 60-летию Прохоровского сражения, генерал-майор Д. Бранд утверждает, ссылаясь на германского исследователя К.Х. Фризера, что в ходе боя 12 июля с основными силами 5-й гв. ТА, дивизии СС «Лейбштандарт» и «Дас Райх» лишились 108 танков и штурмовых орудий, из которых в долгосрочный ремонт была отправлена 41 единица, а в краткосрочный – 67 [394] . Анализ данных из донесений мд СС «Мертвая голова», опубликованных Н. Цетерлингом и А. Франксоном, свидетельствует о потере этим соединением 12 июля в излучине 46 машин, в том числе всех 10 «тигров». Таким образом, если сложить приведенные цифры, то выходит, что в трех дивизиях 2-го тк СС вышло из строя 154 танка и штурмовых орудия из 273 имевшихся к исходу утром 12 июля, или 56,4 %.

Очень высокие потери понесли стрелковые соединения 33-го гв. ск, действовавшие вместе с главными силами 5-й гв. ТА. Напомню, здесь наступали две стрелковые дивизии – 9-я гв. вдд (полностью) и два полка 42-й гв. сд. Всего в обоих соединениях вышло из строя 1728 человек, в том числе в 9-й гв. вдд – 1307 человек, а в двух полках 42-й гв. сд – 421. Следовательно, если сложить цифры убыли личного состава 18-го и 29-го тк с потерями двух дивизий 33-го гв. ск, которые действовали на их участках, то окажется, что на фронте Васильевка – Андреевка – Прелестное – свх. «Октябрьский» – Ямки погибли, получили ранение и пропали без вести за весь день 12 июля в двух танковых корпусах и двух стрелковых дивизиях 4190 бойцов и командиров . В эту цифру не вошла убыль личного состава за 12 июля: 183-й сд, 6-й гв. мсбр 5-го гв. Стк и 158-го гв. сп, которые участвовали в контрударе 2-го гв. Ттк.

Если представить, что на поле шириной около 4,5 км, перепаханном тысячами снарядов и бомб, где и до этого уже находились сотни трупов и груды разбитой техники, уничтоженной в предыдущих боях, а 12 июля на нем появилось еще 237 только советских танков и САУ и несколько тысяч тел погибших с обеих сторон, то немудрено, что все участники тех событий свидетельствуют, что такой ужасающей картины они в жизни никогда не видели.

Остановлюсь вот на каком аспекте. Практика показывала, что в ходе боя соотношение потерь личного состава в среднем составляло на одного убитого три раненых. Поэтому своевременное оказание помощи раненым уже на поле боя напрямую влияло на уровень безвозвратных потерь. Мне неоднократно приходилось беседовать не только с участниками Прохоровского сражения, но и многими ветеранами войны. Могу лично засвидетельствовать: все без исключения, кто прошел горнило Великой Отечественной войны, с огромным уважением и благодарностью вспоминали военных медиков, их милосердие и самопожертвование. Но в деле спасения получивших ранения и тяжелые увечья не все зависело только от людей в белых халатах. Василь Быков писал:

«Наши потери в наступлении были чудовищны, наибольшее их количество, конечно, приходилось на долю раненых. Легкораненые с поля боя выбирались сами; тяжелораненые нередко подолгу находились в зоне огня, получая новые ранения, а то и погибая. Выносить раненых с поля боя имели право лишь специально назначенные для того бойцы – санитары и санинструкторы. Никому другому сопровождать раненых в тыл не разрешалось, попытки такого рода расценивались как уклонение от боя. Конечно, девочки-инструкторы старались как могли, но санинструкторов полагалось по одной на роту, раненых же на поле боя всегда набирались десятки. Как было успеть при всем желании? И не успевали; раненые вынуждены были долго ждать помощи и, истекая кровью, умирали на поле или по дороге в санбат» [395] .

При значительных масштабах боевых действий важно было выстроить систему не только в рамках всей действующей армии страны, что, в общем-то, было сделано, но и в каждом конкретном соединении, при каждой боевой операции. Обе гвардейские армии вступили в бой практически с марша, двое суток пребывания 5-й гв. ТА в этом районе не в счет. Это наложило свой негативный отпечаток на организацию тыла и службы медицинского обеспечения. Надо признать, что организация доставки раненых с поля боя в госпитали обеих гвардейских армий в период их участия в Прохоровском сражении не была налажена должным образом. Особенно наглядно это проявилось уже 12 июля. Вот лишь только два примера. Из политдонесения 6-й зенитно-артиллерийской дивизии 5-й гв. ТА на 14 июля. Напомню, ее полки прикрывали непосредственно ударный клин армии.