Прохожий
Шрифт:
— А вы? Вы сами что решили?
И опять лицо разгонщика напряглось, сетка морщин сложилась в замысловатую маску.
— Я убедил себя, что пришелец-такой же космический пилот, как и я. Случайный прохожий — проходил, вернее, пролетал мимо и остановился помочь, как иные шоферы остановятся, если, скажем, у вас сели аккумуляторы вдали от города. Может, его машина была и помощней, чем моя. Может, и сам он был богаче, даже по меркам собственной его цивилизации. И мы, естественно, принадлежали к различным расам. И все равно он остановился помочь другому, раз этот другой входит в великое братство исследователей космоса…
— Ибо ваша современная ксеногения считает, что он не мог обогнать нас в своем развитии. — Разгонщик ничего не ответил. — Как хотите, а я вижу в этой теории немало слабых мест.
— Например?
Я не уловил в его вопросе интереса, но пренебрег этим.
— Вы утверждаете, что развитие вида останавливается, как только он начинает изготовлять орудия. А что, если на одной планете появились одновременно два таких вида? Тогда развитие будет продолжаться до тех пор, пока один из видов не погибнет. Обзаведись дельфины руками — и у нас самих возникли бы серьезные проблемы.
— Возможно.
Разгонщик по-прежнему следил за гусеницей — полтора дюйма черного ворса знай себе обследовали темный сук. Я пододвинулся к своему собеседнику, нечаянно задев кору ухом.
— Далее, отнюдь не все люди одинаковы. Среди нас есть Эйнштейны и есть тупицы. А ваш пришелец может принадлежать расе, где индивидуальные различия еще рельефнее. Допустим, он какой-нибудь супер-Эйнштейн…
— Об этом я не подумал. Исходным моим предположением было, что он делает свои выводы с помощью компьютера…
— Далее, вид может сознательно изменить себя. Допустим, они давным-давно начали экспериментировать с генами и не успокоились до тех пор, пока их дети не стали гигантами ростом в милю, с космическими двигателями, встроенными в спинной хребет. Да чем, черт возьми, вас так привлекает эта гусеница?
— Вы не видели, что сделал тот мальчишка?
— Мальчишка? Ах, да. Нет, не видел.
— Гусеница ползла по дорожке. Люди шли мимо. Под ноги никто не глядел. Подошел мальчишка, наклонился и заметил ее.
— Ну и что?
— А то, что он поднял гусеницу, осмотрелся, подошел сюда и посадил ее в безопасное место, на сук.
— И вы упали в обморок.
— Мне, безусловно, не следовало бы поддаваться впечатлению до такой степени. В конце концов сравнение — не доказательство, Не поддержи вы меня, я бы раскроил себе череп.
— И ответили бы на заботу золотого великана черной неблагодарностью.
Разгонщик даже не улыбнулся.
— Скажите… а если бы гусеницу заметил не ребенок, а взрослый?
— Вероятно, он наступил бы на нее и раздавил.
— Вот именно. Так я и думал. — Разгонщик подпер щеку языком, и щека неправдоподобно выпятилась. — Она ползет вниз головой, Надеюсь, она не свалится?
— Не свалится.
— Вы думаете, она теперь в безопасности?
— Конечно. Ей теперь ничто не грозит.