Чтение онлайн

А кто начинает эти замещения? Какие такие растения, насекомые и позвоночные, которым и новая энергетическая частота нипочем, а даже оказалась очень полезной? Кто в биоте эры так быстро может адаптироваться к новым энергетическим условиям и эффективно их, используя, сделать первые и быстрые шаги в освоении опустевших экологических ниш в разрушающейся эре? Кто они такие и где их искать?

Наверняка таких животных и растений мы в биоценозах не найдем потому, что изменения в них запрещены, да они и слишком специализированы для каких-то кардинальных эволюций. Представителям экологических систем и меняться-то, как правило, куда менее выгодно, чем оставаться такими, какими они есть. Поэтому так долго и живут сообщества. Срок существование видов растений миллионы лет, а значит и видов насекомых и позвоночных, живущих возле них и образующие на их базе экосистемы, соизмерим с ними. Они до последней возможности, сопротивляются каким-либо изменениям.

Вообще растения и животных можно разделить по ценотическим связям на ценофилов,- любящих последовательность и постоянство окружения, то есть ценоз и составляющих биоценозы. Их в Биосфере Земли большинство, но имеется очень даже небольшой контингент ценофобов, живущих вне экологических систем и боящихся ценоза. Их еще называют эксплерентами, то есть наполнителями. Они заполняют участки нарушенной почвы до прихода туда биоценозов.

Особенностью ценофобных растений в том, что они могут быть, а могут и не быть. Вырастит на заброшенном поле ценофоб (сорняк по-нашему) или нет, судьба поля от этого не изменится. Ценофилы все равно придут и создадут на этом месте биоценоз. Ценофобы выживают и выживали, во все времена, как правило, из-за своей эволюционной пластичности и высокой адаптационной скорости. Поэтому они первыми занимают опустевшее пространство. Но вот на такое заброшенное поле, на котором разрастаются эксплеренты, появляются настоящие хозяева, представители, например, лугового биоценоза, и захватчикам, как правило, не удается с биологической системой конкурировать. Но они, все-таки, успели пожить и размножиться, хотя права на это, они, в общем-то, и не имели.

Способ существования ценофобов это перекочевка с одного нарушенного ландшафта на другой. По сути, в настоящее время, растениями ценофобами являются сорняки. В связи с человеческой деятельностью их группировок очень много, а в природе их не большое количество, но они все-таки есть. Естественно, места их жизни там, где нарушены биоценотические связи, т.е. самые динамичные участки земной поверхности, а это, прежде всего, затопляемые речные долины и ландшафты с ними связанные - овраги, обрывы над рекой, оползни, подмытые грунты и т.д. Вот в таких местах они и «резвятся».

Ценофобы - эксплеренты существовали, «на природных задворках» в каждой геологической эре никому и ничем не обязанные и не должные, ни с какими биоценозами никакими узами не связанные, но и не конкурентоспособные с представителями экосистем. Хотя всегда пользовались ресурсами тех биоценозов, в пределах которых они существовали, т.е. были отъявленными консументами - потребителями. Это были и есть экосистемные паразиты.

В то время, о котором мы говорим, и по известным нам теперь причинам структуры биоценозов Мезозоя стали распадаться. Казалось, эти неприступные крепости будут существовать вечно, но пришло время, и стали образовываться бреши и проломы, которые некому стало латать. На ремонт, стареющей, больной многими недугами, Мезозойской эре, энергии уже явно не хватало. Вот тут-то и подсуетились цветковые растения, которые в Мезозое были на правах сорняков, то есть ценофобов. Одним из условий их быстрого распространения был определенный пакет преимуществ перед мезозойской флорой. Покрытосеменные в ходе своей эволюции, как ценофобы, приобрели ряд важнейших качеств и приспособлений. По сравнению с голосеменными Мезозоя семяпочки их скрыты в завязи, осуществляя тем самым дополнительную защиту. Семена, развиваются внутри плода, они лучше защищены и снабжены питательными веществами, к тому же их очень много. У покрыто семенных огромная поглощающая поверхность листьев и корней, а так же более совершенная сосудистая система. Появилось мощное ветвление, которое помогает наиболее эффективно расположить поглощающую поверхность. Кроме всего этого жизнь в роли ценофобов развила большую выносливость и преспосабливаемость к разным климатическим и почвенным условиям. По этому поводу академик А.Л. Тахтаджнян (1970) писал: «Основным условием быстрого распространения цветковых растений была их высокая эволюционная пластичность их необычайная преспосабливаемость, что выразилось ярко, в их необычайном разнообразии. Кроме того, цветковые имели сложные взаимоотношения с насекомыми, что привело к высокому совершенству механизма перекрестного опыления».

Насекомые Земли имеют славную историю. 380 миллионов лет назад, в среднем Девоне, появились первые, пока бескрылые. Прошло каких то десяток миллионов лет и уже в верхнем Девоне они «встали на крыло». Например, предки наших так нелюбимых и вездесущих тараканов. В Карбоне в каменноугольных лесах охотились стрекозы с размахом крыльев 70- 90 сантиметров. Да и жертвы их были им под стать. В нижнепермском периоде уже порхали веснянки, потом появились предки саранчи и кузнечиков. На границе Перми и Триаса поползли первые жуки. В общем, и целом, в конце Палеозойской эры, все крупные группы насекомых уже четко обозначились, за исключением перепончатокрылых, муравьи, бабочки, осы и пчелы, а так же двукрылые: мухи и комары - дети цветковых и покрытосеменных растений.

Никто в животном мире планеты не связан так тесно с растениями, как насекомые. Растения для них и пища, и укрытие, и место для размножения.

Крупные животные живут все-таки в ландшафтах. Для них ничего не стоит «перемахнуть» пятна несъедобной или мало съедобной растительности и найти себе что-нибудь по вкусу. Насекомым этого не дано.

Были времена, когда ледники, двигаясь, кардинально меняли поверхность земли к ним прилегающие. Вместо мокрой тундры в арктических районах распространялись холодные травянистые степи, и лишь кое-где, оставались какие-то мизерные пятна тундровой растительности. То есть менялось все вокруг, а вот болотные или тундровые (в зависимости от геоситуации), насекомые продолжали жить на этих крохотных пятачках земли. Сокращалась их площадь до минимума, а они все равно жили и не исчезали. Скорее всего, они даже не замечали изменения ландшафта, для них это не важно. Только чтобы родные травинки ни затронуло. В нашем же случае происходит не замещение внутри данной биосферы, в связи с изменением климата как это описано выше, а начала меняться сама структура растительности.

Уже в начале раннего Мела палеоботаники находят небольшое количество пыльцы цветковых и пока довольно редко макро остатки - листья, цветки, ветки. Это и были ценофобы Мезозоя и находили то их остатки именно у воды, где им и положено было быть, из-за быстро меняющихся условий произрастания, а их пыльцу обнаруживали в пределах водоразделов. В середине Мелового периода цветковые уже занимают господствующее положение в низинах пойменных участках рек и озер, а наверху пока еще высились Мезозойские леса. Флора Позднего Мела уже включала в себя смоковницы, платаны, тополя, ивы и магнолии.

В 1910 году на Брюссельском международном ботаническом конгрессе, за основную единицу растительного покрова была принята ассоциация. Что это такое уточняется до сих пор, потому, что вопрос многовариантен, а классификация громоздка. Что, например, стоит такое определение как:- сосновый бор, черничник с моховым, сфагново-ягельным покровом. Сходные ассоциации можно в процессе классификации объединить в группы, группы объединить в формации, затем пойдут объединения групп формаций, классов формаций и типы растительности. А в позднем Мелу, с вопросами, касающимися цветковой растительности, было все наглядно и просто. Вот пока еще небольшие, четко выраженные самим условием существования ассоциации цветковых, ютятся по берегам рек, ручьев, озер, оползней и оврагов, но прошло время и началось их распространение из низин на верх. Это уже группы ассоциаций покрытосеменных пошли в «атаку» на флору Мезозоя. Выйдя на простор равнин, они развернули наступление уже своих формаций, а на освоенных территориях стали образовываться в ландшафтах, согласно климатическим особенностям территорий, формации, классы формаций и типы растительности. Таким образом, в этот период цветковые и новые хвойные уже преобладают в палеонаходках, но пыльцу исчезающих мезофитных видов находить еще будут долго. Постепенно пустеющие экологические ниши вымирающих биогеоценозов необходимо было заселять. И это было сделано!

 Новый энергетический щелчок наполнил дерзостью и силой свободных, с мощными адаптационными механизмами и эволюционной пластичностью, сорняков – ценофобов Мезозойской эры. А так же обитавших возле них новых насекомых, и еще пока робких и пугливых примитивных, насекомоядных, теплокровных животных, которые, в принципе, по отношению к мезозойской фауне, так же являлись ценофобами. Вот так всей толпой они и навалились на начинающие пустеть экологические ниши в больных биоценозах Мезозоя.

Реакция всего живого на любые изменения, прежде всего, ступенчата. Если начать, например, медленно понижать температуру окружающей нас среды то здесь каждый градус будет совершенно равноценен предыдущему. Но если мерить эти изменения, как говорят, на собственной шкуре, то ясно чувствуешь уменьшение градусов, но тебе пока все равно тепло и комфортно. И вдруг - при еще одном крошечном понижении - организм начинает ощущать совершенно иное. Как будто, вот эти оставшиеся градусы совершенно не похожи на предыдущие. То есть до какого-то предела - нет, а потом все ломается и сразу скачек в другое состояние, другое качество. Все так же и с энергетикой планеты.

Старая Мезозойская эра штопала и перекраивала расползающиеся биоценотические связи, а из-за этого энергетические ресурсы биосферы все убывали и убывали. Такое умирание, в принципе, внутреннее дело геологической эры, но до определенного предела. Какое-то еще одно убывание, какое-то ничтожное энергетическое изменение послужило сигналом:- «Все..! Fast ist..!» - Все дозволено! Можно действовать! К тому же и новая подзарядка позволяла это делать очень активно. И развернулось полномасштабное наступление на старую, беззащитную эру.