Чтение онлайн

– Бедный мальчик, – пробурчал Азурган. Его незаряженный арбалет валялся под ногами. Он провёл пятернёй по слипшимся от пота угольно-чёрным волосам, – ты можешь ещё немного поспать, щенок.

– Не хочу, – Чёрное древо аккуратно положил свой арбалет на набитый землёю мешок, – меня зовут Игер.

– Солдатам без разницы, чьё тело будет шипеть на костре, – Азурган плюнул на насыпь и вытер мозолистой ладонью рот, – ты и старик напрасно пляшете здесь.

– О чём ты говоришь? – Игер стиснул зубы и сильнее прижался к стене.

– Сам знаешь, – фыркнул солдат, отмахнувшись рукой, – из ваших стараний ничего не выйдет.

– Но мы попробуем, – парировал Чёрное древо, – отчаянная попытка лучше бездействия.

– Нет, щенок, – заклокотал Азурган, хлопнув ладонью по мешку, – ты видел умирающих людей? В их глазах больше нет страха. Только безразличие. Большинство смирилось со смертью, но тут приходите вы. Глупцы со слепой надеждой в мешке.

– В этом нет ничего плохого, – тихо просипел Игер, устремив взгляд на тёмные пятна крови у подножия насыпи.

– Есть. Умирать с надеждой на жизнь гораздо больнее, чем смиренно уйти к Солнцу, – утробно прорычал Азурган и пнул кончиком ботинка спящего солдата, – вот увидишь, щенок.

Чёрное древо слабо покачал головой. К насыпи вышел Белигер Ядовитое море, поддерживая под руку пожилую женщину с бледным лицом. Он одобрительно кивнул Игеру и ушёл в глубь лазарета. Разбуженный солдат занял позицию Азургана, который с гулким мычанием грохнулся на подстилку у баррикады:

– Карауль, спи и давись холодной кашей, но никогда не покидай свой пост, – с закрытыми глазами причитал он, – вот увидишь…

Мерзкий холод впитывался в кожу. Ноющая боль поселилась в ногах и спине. Вскоре красно-оранжевые круги настенных факелов начали расплываться в глазах. И голова отяжелела. Время от времени из темноты туннеля выходили изнеможённые солдаты. Лазарет стремительно заполнялся больными женщинами, мужчинами и детьми. Чёрное древо внимательно следил за происходящим, иногда щипая себя за подбородок, чтобы прогнать сон. Вернулся Лексорк. На шее солдата засохла тёмно-бардовая полоса, за правым ухом волосы слиплись от крови. Он улыбнулся Игеру, кивнул дозорному и скрылся за шторами лазарета.

Заросший густой бородой мужчина в рваных обносках осторожно подкрался к самому подножию насыпи. Пара маленьких сверкающих глаз пристально изучала баррикаду. Заметив незнакомца, Игер подскочил на месте, опустив руку на арбалет. Пришелец испарился в темноте туннеля.

– Народ начинает что-то подозревать, – Лексорк передал напарнику Чёрного древа небольшой котелок, – скоро за баррикадой соберётся целая толпа.

– На тебя напали? – неуверенно поинтересовался Чёрное древо, затем проглотил ложку густой каши с кусочками овощей и запил водой из фляги.

– Безумец ударил меня палкой по голове, – Лексорк кончиками пальцев коснулся раны за правым ухом, – просто царапина.

– Ты убил его? – Игер затаил дыхание, другой дозорный с причмокиванием облизнул ложку и потрепал за плечо спящего Азургана.

– Я простил его, – улыбнулся Лексорк и прикрыл глаза, – кто знает, сколько близких он потерял за последний месяц? Мне жаль этих людей, Игер, ведь большинству из них приходится гораздо хуже, чем мне. Они теряют своих родных, своих любимых.

– А где твоя семья? – Чёрное древо вздрогнул, утопив глаза в утоптанной земле, – прости, Лексорк.

– Ничего, Игер, – солдат протянул котелок с кашей бубнящему проклятья Азургану, – родителей я никогда и не видел, а единственная возлюбленная ушла со странствующим торговцем в город Сердце. Кому нужен обычный солдат с тремя пальцами на руке? Но всё это к лучшему. Ложись спать, Игер. Постоянные дозоры, быстрый сон и плохая еда быстро лишат тебя сил.

Вскоре все дни слились в один поток. Чёрное древо двигался от холодной стены, на которую опирался при дежурстве, до измятой подстилки. Он не видел ничего, кроме бесконечного туннеля, тёмных пятен крови у подножия насыпи и посеревших лиц солдат в серых одеждах. Чёрное древо настолько привык к настенным факелам, что усомнился в существовании Солнца. Он подружился с прерывистым сном, свыкся с однообразной пищей, однако, словно от резких порывов ледяного ветра, его бросало в дрожь от могильного эха, навещавшего лазарет из глубин Сатанитового грота. Плач безысходности, тихие рыдания подземного городка, от которых всё сжималось в груди.

Сомнения Азургана не иссякали. Он с презрением смотрел на больных, приведённых солдатами в лазарет. «Страдания его матери повиснут на твоих плечах», – выплюнул солдат, когда мальчишка Аригер принёс на руках пятилетнего ребёнка с побледневшим лицом.

– Исчез, ушёл в город и не вернулся, – однажды сквозь сон Игер уловил шёпот напарника по дозору, – он забрал арбалет и копьё.

– Сбежал, – фыркнул Белигер Ядовитое море, – пусть так, трус за спиной опаснее самых голодных землегрызов. Я скажу Лексорку, чтобы отправил мальчишку в дозор.

Лёгкое постукивание перемешивалось с храпом, щёлканьем костров, скрипом коек и слабым кашлем заболевших. Вместо Азургана на другой стороне баррикады на груде сложенных мешков сидел Аригер, ударяя не по размеру большими ботинками друг о друга. Копьё покоилось на худых коленях, серьезный взгляд из-под нахмуренных до дрожи бровей упирался в туннель. Широко зевая и потирая раздраженные глаза, Игер подошёл к мальчишке и опёрся руками на деревянный ящик баррикады. Дозорный, которого сменил Чёрное древо, расположился на подстилке и мгновенного уснул.

– Я не помню ни отца, ни мать, а не так давно моего деда убили, – сдавленным полушёпотом промолвил Игер, – я очень скучаю по нему. А где твои родители, Аригер?

– Мама умерла через день после моего рождения. Отец вырастил меня в одиночку. Болезнь забрала его в самом начале, – наигранно грубый голос дрогнул и сорвался, – Отец временами был грубым и строгим, но теперь я знаю, он любил меня по-настоящему. Белигер говорит, что он ушёл к Солнцу. Ушёл туда, где тепло.

Аригер отвернул в сторону лицо. Чёрное древо осторожно положил ладонь на тонкое плечо мальчишки и почувствовал, как дрожит худое тельце ребёнка.

– Я не боюсь их, – шмыгнув носом, Аригер кивнул в сторону туннеля.

– Кого? – насторожился Игер, бросив взгляд на заряженный арбалет, покоящийся на мешках на другом конце баррикады.

– Людей. Белигер сказал мне, что некоторые заболевшие безумны, и их нужно остерегаться, но я не боюсь, – голос мальчишки вновь обрёл железную уверенность, – как можно опасаться тех, кому ты пытаешься помочь?

– Наверное, люди просто боятся, что им сделают хуже, – неуверенно предположил Игер.