Чтение онлайн

Приятели оказались в просторном купе с мягкими диванами вдоль стен. Посреди купе стояла невредимая машина времени. Репродуктор, вделанный в белую пластмассу потолка, участливо спросил:

– Вы не ушиблись?

– Нет, спасибо, - с трудом выговорил Яков, - А куда вы нас везете? Нам нельзя менять место. Произойдет авария.

– Не бойтесь, - успокоил голос.
– Мы позаботимся, чтобы вы были в безопасности.

Так началось короткое, но удивительное путешествие друзей по будущему. Их вместе с машиной, которую они боялись оставить хотя бы на минуту, привезли в гостиницу. Юноша, одетый в шаровары и блузу из чудесной серебристой ткани, сказал:

– Поужинайте и ложитесь спать. Утром познакомимся как следует. И не смотрите с таким восхищением на комнату. Все в ней сделано давно, из прежних пластмасс по устаревшей технологии, на пресс-автоматах.

Утром друзей навестила большая группа людей, с интересом осмотревших машину времени. Вокруг машины двигался на мягких шинах странного вида конструкторский комбайн, пощелкивал множеством приборов-измерителей и осматривал все ее детали своими электрическими глазами. Касаясь деталей гибкими щупальцами, комбайн произносил:

– Никелевый сплав. Бронза. Сталь. Вольфрам. Хрусталь. Неизвестный состав, присутствует кварц и селен.

После завтрака друзей повезли по городу на уставленном мягкими диванчиками пассажирском конвейере. Лента бежала мимо цветущих скверов, громадных зданий, фасады, порталы и колонны которых были покрыты сверкающей разноцветной эмалью. На площади краны с гибкими, как лебединые шеи, чешуйчатыми стрелами собирали высокое здание из готовых исполинских деталей. Один человек из прозрачной кабины на верхушке телескопической мачты наблюдал за слаженной работой целой группы кранов.

– Легкая у него работа, - со вздохом сказал Яков.
– И чистая, как в лаборатории.

– Да, легкая, - с оттенком грусти согласился сопровождавший друзей вчерашний знакомый - Там в кабинке работает мой друг. И ему и мне пока только мечтать приходится о трудной работе.

Яков в недоумении посмотрел на юношу, на его нарядную одежду и выговорил:

– Да кто же мечтает о трудной работе? Ведь каждому хочется, чтобы его работа была полегче и почище! Как же вы...

Юноша улыбнулся и ответил:

– Не думайте, что я не знаю истории. Мне хорошо известно, что в ваше время специальные институты старались ликвидировать тяжелый физический труд. Им это блестяще удалось. Все работы в промышленности и на транспорте, где труд был тяжел и физически вреден, теперь выполняют электронные автоматы. И наша задача изучать устройство таких автоматов и контролировать их действие. Вот мне удалось изучить действие автоматов, прессующих из соломы, остатков древесины и синтетических смол любые нужные людям предметы; мебель, настенные украшения, спортивные принадлежности. Первые попытки в этой области делались и в ваше время.

– Это нам известно, - солидно согласился Яков, - У меня в комнате шкафчик висит. Прессованный, а будто резной.

– Вот видите!
– подхватил юноша.
– Красиво и практично. И я каждый день четыре часа управляю большим автоматическим цехом, изготовляющим такие вещи. Но это очень легкая однообразная работа. А чтобы выполнять трудную работу, я еще слишком молод, мало знаю. Но года через три думаю сдать экзамен, а затем и защитить диссертацию.

– И это для того, - в полном недоумении спросил Яков, - чтобы с легкой работы перейти на тяжелую?

– Конечно!
– с увлечением воскликнул юноша.
– О чем же большем можно мечтать в мои годы? Мне двадцать три.

– Мне тоже двадцать три, - возразил Яков.
– Но я мечтаю как раз об обратном.

– Послушайте!
– взволнованно перебил юноша.
– Ведь мы с вами разговариваем на разных языках. Я знаю, что в ваше время работа на некоторых видах производства была тяжелей, чем в лабораториях и научных институтах. Но это ушло в прошлое. Пойдем на тот пассажирский конвейер. Он довезет нас на один интересный объект.

После недолгого путешествия на движущемся тротуаре друзья вошли в цех какого-то предприятия, укрытый исполинской прозрачной кровлей. Посреди цеха высилось могучее сооружение, поблескивавшее массивными деталями и колоннами из стального сплава.

– Это сверхмощный пресс!
– уверенно сказал Иван.

Яков увидел крупные черные слитки металла на валках подающего рольганга и не менее уверенно возразил:

– Нет, это только нагревательная печь. Видишь, в нее подают холодные заготовки. Разве такую холодную глыбу стали отпрессуешь?

– Вы ошибаетесь, - сказал Якову юноша.
– Это именно пресс мощностью в пять миллионов тонн. А слитки нагреваются прямо в нем токами высокой частоты. Этот пресс недавно создан под руководством одного великого ученого. Моя мечта работать в его лаборатории.

Яков покачал головой и пробормотал:

– А говорил, что собирается на тяжелую работу. Видно, хитрить и через тысячу лет будут.

Внезапно юноша бросился вперед к человеку, который выкарабкался из какой-то дыры под исполинским прессом. Сгорбленный, с головы до ног покрытый густой и липкой коричневой смазной, человек присел на одну из фундаментных гаек величиной с добрый бочонок и, тяжело отдуваясь, откинул с головы грязный капюшон. Затем человек выпрямился и оказался довольно высоким мужчиной лет шестидесяти с резко очерченным смуглым лицом и седыми бровями.

– Стыд какой, - прошептал Яков Ивану.
– Старого человека и на такую работу поставили. Не могли по годам полегче найти.

Старик заметил бросившегося к нему юношу, и его смуглое лицо словно осветилось изнутри, помолодело лет на двадцать. Он приветственно поднял руку в коричневой смазке и радостно крикнул:

– Виктор! Мой юный друг! Я снизу осмотрел механизмы и электронную схему во время действия пресса. Сам отрегулировал следящие устройства и привод. Все работает отлично!

Юноша произнес:

– Это счастье! Огромное счастье. А к вам гости. Это люди из прошлого, о которых я сообщил по видеофону.

– Рад встрече!
– приветливо улыбнулся старик.
– Вы для нас - настоящая научная загадка. Считал фантастикой, но факт передо мной. Однако уверен, что и это разгадают энтузиасты науки. Но представьте и меня, Виктор.

– Прошу прощения, - смутился юноша.
– Перед вами, друзья, президент Академии индустрии Яков Лунин. Он уже в двадцать лет получил ученую степень, дающую право на трудные творческие работы.