Чтение онлайн

– Это странно, - сказал он.

– Что странно?
– спросил Бранд.

Кристоф вернулся к своему месту.

– Я предпочел бы пока не говорить об этом. Можете ли вы дать мне список других ядерных физиков, которые исчезли из поля зрения в Советском Союзе в прошлом году?

– Вы на что-то натолкнулись?

– Мне попалась бумага, в которой упоминается человек, участвовавший в программе срочных исследований.

– Кто он?

– Называть его преждевременно.

Бранд насупился.

– Я должен знать, на кого вы натолкнулись.

– Не на кого, а на что. Возможно, этот человек чуть-чуть продвинулся вперед в отражении гамма-лучей.

– Значение этого?

– Если бы изобрели отражающий щит против гамма-лучей, то могли бы построить индивидуальные укрытия, защищающие от радиоактивных осадков. Как вы знаете, реальную опасность представляют именно радиоактивные осадки. Водородная бомба может разрушить город, а радиоактивные осадки медленно убить население на территории в тысячу миль длиной и сотни шириной.

– Ведем ли мы какую-нибудь работу в этой области?
– спросил взволнованно Бранд.

– Нет.

– Тогда, какова цена нашим усилиям?

– Ничтожна.

– Что ж, пусть я покажусь безумцем, - сказал Бранд, - но достану вам список исчезнувших ядерных физиков, даже если мне придется для этого переплыть океан.

* * *

Он достал список. Он познакомился с материалами исследований каждого из них. Созвали расширенное совещание всей Комиссии, а затем пригласили тех, кто представлял мозг ядерных физиков нации. Доктор Кристоф вышел наконец с заседания, которое продолжалось всю ночь и часть которого прошла в присутствии президента.

Бранд встретил его. Оба выглядели измученными.

Бранд спросил:

– Ну как?

Кристоф кивнул.

– Большинство согласны. Некоторые, правда, сомневаются, но лишь некоторые...

– А вы? Вы уверены?

– Не совсем. Легче поверить в то, что советские физики работают над щитом гамма-лучей, чем убедить себя, что полученные нами сведения не имеют взаимосвязи.

– Было ли принято решение о продолжении исследований по проблеме защиты?

– Да.
– Кристоф провел рукой по коротким щетинистым волосам и сухо произнес: - Мы намерены бросить на это все, что у нас есть. Зная о материалах, написанных людьми, которые засекречены, мы сможем пойти прямо по их стопам. Мы сможем даже превзойти их. Конечно, они обнаружат, что мы тоже работаем над этим.

– Пусть, - сказал Бранд.
– Это предотвратит конфликт.

– А что с американским Зебатинским-Себатинским?

Бранд покачал головой.

– Нет никаких оснований связывать его со всем этим даже теперь. Черт возьми, мы все проверили. Сейчас он работает в засекреченном месте, и мы не можем оставить его там, даже если он вне подозрений.

– Но мы не можем вышвырнуть его просто так, русские начнут интересоваться им.

– У вас есть какие-то предложения?

Они шли по коридору вниз, к дальнему лифту, в тишине, характерной для четырех часов утра.

Кристоф сказал:

– Я заглянул в его труды. Себатинский хороший человек, лучший, чем большинство, но ему не везло в работе. У него не подходящий темперамент для коллективного творчества.

– В самом деле?

– Он создан для академического труда. Если предложить ему место профессора физики в крупном университете, я думаю, он примет его с удовольствием. Там достаточно несекретных областей, в которых его можно было бы занять. Мы могли бы держать его в поле зрения...

Бранд кивнул.

– Это мысль. Я изложу ее шефу.

Они вошли в лифт, и Бранд позволил себе поудивляться всему происшедшему. Что за конец истории, которая началась всего лишь с одной буквы.

* * *

Маршалл Зебатинский задыхался от волнения. Он сказал жене:

– Не понимаю, как все произошло. Неужели они узнали обо мне из мезон-детектора. О, господи, адъюнкт-профессор физики в Принстоне! Подумай только, Софи!

Софи откликнулась:

– При чем здесь мезон-детектор! Талантливого человека находят без детектора.

– Да, но как обнаружить талант, когда ты делаешь обычную нудную работу и ничем не выделяешься среди других?

– Возможно, причиной тому твоя фамилия, - сказала Софи.
– Новая фамилия.

Он повернулся, чтобы посмотреть на свою жену.

– Моя новая фамилия? Ты имеешь в виду букву "С"?

– Да, да. Ты не получал предложения, пока не появилась эта странная буква.

– Но тут простое совпадение. Пустяк, стоивший мне пятьдесят долларов. Боже! Каким идиотом я себя чувствовал все эти шесть месяцев, настаивая на дурацком "С"!

Софи моментально заняла оборонительную позицию.

– Не дурацкая... Я уверена, что она - причина всех перемен.

Себатинский снисходительно улыбнулся.

– Суеверие.

– Не важно, как ты это называешь, но возвращаться к прежней букве не захочешь.

– Конечно, нет. Может быть, пойти дальше и поменять имя на Джон, а? он рассмеялся почти истерически.

– Оставь в покое свое имя, - строго сказала Софи.

– Ну что ж, хорошо. Надо быть благодарным тому старцу, посоветовавшему изменить букву. В один из ближайших дней отправлюсь к нему, суну очередную десятидолларовую бумажку. Это удовлетворит тебя?

– Да.

На следующей неделе Себатинский собрался с силами и пошел к нумерологу. Он был в хорошем настроении и даже напевал что-то, шагая по улице.

* * *

Ладонь легла на дверную ручку, и большой палец уперся о металлический запор. Себатинский нажал ручку, но она не опустилась вниз, как обычно. Дверь была заперта.

Пыльная вывеска с нечеткой надписью "Нумеролог" исчезла. Другая, уже пожелтевшая от солнца и начавшая скручиваться, гласила: "Сдается".

Себатинский пожал плечами. Судьба!

* * *

Харунд, счастливо избавившись от материальной сущности, радостно прыгал, и вихри излучаемой им энергии горели пурпурным огнем в пространстве.

– Пока я не согласен.

– Что ж, давай вперед! Результатов не изменишь долгими разговорами... Уф, какое облегчение перевоплотиться опять в состояние чистой энергии. Мне понадобился микроцикл времени для пребывания в земном теле; чувствую себя совершенно изнуренным. Но важно было показать ТЕБЕ это.

– Я думаю, все в порядке, ты предотвратил ядерную войну на планете, натолкнув их на мысль о защите от гамма-лучей, - сказал Местак.