Чтение онлайн

После того, как отяжелевшие веки опустились, силы совсем покинули моё тело, и оно как будто превратилось в тряпичное. Мысли всё ещё скользили в сознании, но очень скоро я безропотно провалилась в темноту. На мгновение ничего не менялось, и мгла по-прежнему окутывала меня, но вскоре, пролетевшей кометой мелькнул какой-то отрывок или кадр, который, будто, вырезали из одной киноплёнки и вклинили в мой сон. Я ничего не смогла разглядеть в том, что сейчас пролетело перед моими глазами, и снова осталась в прежнем положении – успокаивающей меня тьме. Долгое время всё так и продолжалось – моя душа нежилась в присутствии ночи. Прекрасный покой нарушила вспышка проносимых одна за другой картинок, что не исчезли, как в прошлый раз, а теперь услужливо расстилались у самых подножий моего подсознания. Фрагменты были отчётливыми, и я смогла свободно разглядеть их по очереди.

Сначала показалось изображение моего прошлого - наша улица и дом в Сент-Луис, где мы с мамой проживали около пяти лет. Уютный и просторный домик вместе с разбитым на заднем дворе душистым цветником хранили много различных воспоминаний, задумываться о которых заставляли кратковременные наплывы тоски. Преждевременная идиллия прекратилась, когда я застала Рене с любовником, оказавшимся на самом деле её коллегой по работе. Не в силах простить ей обиду за отца, я просто напросто сбежала из дома и уже через десять часов летела первым рейсом к Чарли, о чём впоследствии нисколько не пожалела. Через несколько месяцев мы всё же с ней помирились, но после этого случая взаимосвязь между нами уже не была столь крепка, как раньше. И сейчас, совсем недавно узнав об отношениях матери с неким Филом, я решила просто не думать о сложившейся ситуации, но увидев на это реакцию папы, вновь невольно вспомнила эту историю.

Не успела я сосредоточиться на представленной передо мной картинке, как вдруг её сменила другая – слегка смазанная, но, всё же видимая для меня. Не знаю, что это было, но кадр иллюстрировал меня саму в окружении многочисленных людей. Возможно, проходила какая-то вечеринка или что-то вроде этого. Среди народа я разглядела хрупкую фигурку Элис и мощную – Джейка, а также ещё несколько знакомых лиц - Майка Ньютона, Джессику Стенли и Лорен Мэллори. Своими телами они закрывали какой-либо существовавший до этого просвет между нами, словно хотели заключить меня в плотный круг, сквозь который невозможно было бы пробиться. Я звала их по имени и пыталась выбраться из созданной вокруг меня оболочки, но всё тщетно – они, будто меня не видели, или, по крайней мере, делали вид, что не видят. С каждой секундой я чувствовала сжатие своеобразного круга вокруг себя, и от этого становилось только страшнее. Внезапно что-то поменялось – картинка снова стала расплываться у меня перед глазами и постепенно исчезать, а силуэты людей сливались с обстановкой и терялись в моих глазах. Воздуха в лёгких не хватало, отчего я стремительно начала задыхаться. Темнота чернильными пятнами размывала изображение, словно хотела наполнить ею всё пространство. Мгла пожирала меня и, наверное, хотела полностью захватить в свой плен. От неожиданности я вскрикнула и проснулась.

В комнате, как и несколькими часами ранее, ничего не изменилось. Тихая обстановка и слегка приглушённый свет создавали комфортную атмосферу для философских размышлений и прочих тем, над которыми часто приходится задумываться. Чарли, уткнувшись носом в подушку, мирно посапывал и изредка переворачивался с одного положения в другое. Похоже, одна я, как ненормальная, не находила себе места и уже какую минуту всё ещё не могла перевести сбившееся дыхание в норму. И всё из-за этого дурацкого сна! Чёрт бы его побрал!

Убрав со лба прилипшие от выделившегося пота пряди и внутренне подавив нарастающую с каждой минутой тревогу, я медленно поднялась с кресла и не спеша двинулась в сторону кухни. Казалось, ещё чуть-чуть и воспалившееся сознание затопит волна неконтролируемых эмоций, что уже несколько дней находились, словно под стеклянной колбой, готовой при любом механическом воздействии разлететься на сотни мелких осколков. Всё возможно, причём в моём случае. Надеюсь, стакан холодной воды остудит прежние чувства и сотрёт восстановленные ими грани. Через несколько минут я так и сделала – запила таблетку успокоительного освежающей жидкостью, также для большего эффекта пришлось один раз побрызгать на себя. После этого ритуала, паника уже постепенно отступала на второй план так же, как и толика какого-то необъяснимого страха. Измождённое тело наполнялось приливом новых сил, так необходимых для моего организма. Я уже не чувствовала себя такой разбитой и потерянной, как пять минут назад, и, кажется, вновь ощущала себя частицей окружающего мира, коей была до того, как предалась беспокойному сну.

Усмехнувшись своим мыслям, я поставила стакан и собралась выходить из комнаты. Спустя пару секунд, вдруг постучали в дверь. Странно. Кто бы это мог быть? Уж не соседские ли дети решили в шутку побаловаться? Хотя, кто будет в столь поздний час просто так ломиться кому-то в дом? Маньяк? Вот уж действительно странно. Я стояла на пороге комнаты, не зная, куда всё-таки сделать шаг – обратно в кухню или выйти в коридор. Не знаю почему, но всё-таки я выбрала второй вариант - будь что будет, в конце концов. В дверь, по-прежнему, колотили, только, кажется, приложив к этому ещё больше силы. Думаю, лучше поспешить, иначе этот полуночный гость снесёт дом напрочь.

Я кинулась к двери и, открыв её, замерла в лёгком удивлении. На пороге нашего дома стояла Элис. Выглядела она, мягко говоря, неважно: растрёпанные влажные волосы торчали в разные стороны так, будто подруга только что вышла из душа; прежде милое и беззаботное личико, теперь было угрюмым и каким-то безнадёжно-грустным; одежда, которая в некоторых местах была измазана грязью, сиротливо свешивалась с её сгорбленного профиля. Через минуту Элис наконец подняла на меня глаза, и в тот момент я не увидела её привычно-озорных, с некой хитринкой зелёных омутов, а лишь обычные, словно застывшие глаза, ничем не отличавшиеся от миллионов других пар глаз. У меня было ощущение, что такой взгляд я, кажется, уже видела. Она посмотрела на меня и губы её задрожали, скривившись в ужасную гримасу. По щеке одиноко сползла маленькая слезинка, быстро прокладывая себе солёную дорожку вниз по подбородку.

– Господи! Элис, что случилось?
– я, наконец, смогла нормально говорить.

– Эсме...
– подруга запнулась на полуслове, мимолётно роняя ещё одну выступившую из её глаз каплю.

После сказанных ею слов, я сразу же поняла причину столь внезапного и критического состояния девушки, в котором она в эту минуту предстала передо мной.

Мать Элис, Эсми МакКартни, в свои не полные тридцать пять лет испытала поистине целый ряд трагедий и ошибок, стоящих ей впоследствии большой цены. Подруга рассказывала, что поначалу её жизнь была совсем не такой как сейчас – богатые родители души не чаяли в своей дочери – умнице и красавице, и баловали её как могли. Природное здравомыслие, железная выдержка и всепоглощающее желание помогать вскоре привели Эсме к её желанной мечте – карьере доктора, о которой она всегда грезила. Из-за ранней кончины родителей ей пришлось переехать из Портленда в Форкс - назойливые, пропитанные грустью, воспоминания о прежней жизни не давали ей покоя. Из рассказов Элис я узнала, что именно здесь она обрела своё счастье и в то же мгновение потеряла его, а, в конце концов, результатом оказалась внезапная беременность.

По словам Элис, тут-то и начались трудные времена для её мамы – мало того что старшим медсёстрам в небольшой Форкской больнице платили настолько мало, что, кажется, даже одному человеку было трудно прокормиться на эту зарплату, так ещё и маленький ребёнок на руках доставлял не меньше хлопот. Спустя несколько лет прохождения всех стадий той разрухи, что творилась вокруг миссис МакКартни и её дочери, судьба видимо решила дать им второй шанс - вскоре она вышла замуж за местного стажировщика, частенько приезжавшего из другой поликлиники в нашу, Сэма Адли, и родила в этом браке прелестного малыша. Думаю, это был из тех немногих запоминающихся и светлых моментов, что всегда грели душу своему обладателю оставшимся чистым следом.

К сожалению, счастье длилось не долго - на одной из тренировок на стадионе, где большую часть своего времени проводил двенадцатилетний Эммет, у него произошла остановка сердца, в результате которой он быстро скончался. Медики обнаружили у погибшего такой диагноз, как порок сердца, вследствие чего при длительных и усиленных занятиях физическим трудом возможно нарушение поступления кровотока к сердечной мышце и полное прекращение кислорода к лёгким. Шокированные такой новостью родители Элисон поначалу были в ступоре, но потом Эсме стремительно впала в беспробудную депрессию и закрылась в себе.

В то время Элис делилась со мной всем тем, что скапливалось у неё на душе за долгое проведённое в такой обстановке время, когда видела свою мать в таком состоянии и ни как не могла ей помочь – приписанные врачом рекомендуемые лекарства и попытка близких растормошить ей совсем не помогали. Периодически миссис МакКартни даже начала прикладываться к бутылке и от этого начинала впадать в долгое забытье, иногда устраивая на пустом месте пьяные истерики. Вскоре всё закончилось тем, что она вместе с Элис ушла на старую квартиру, и подала на развод. Сэм был неглупый мужчина, и поэтому, согласившись на её нелепое предложение, всё равно часто приходил наведывать их. Кажется, он по-прежнему любил Эсме, не смотря на все сложившиеся обстоятельства в их совместной жизни.