Чтение онлайн

Он перевёл взгляд на дочь, одними губами прошептав: «Не смотри». И Маша отвернула голову к стене.

От вида того с каким благоговением, Маслова рассматривала открывшееся созвездие, как нежно обводила контур ковша, его ощутимо затошнило. Она наклонилась и её губы коснулись голой кожи. Господи! Северинцев чувствовал, что ещё немного, и он просто взорвётся от ненависти к ней, к себе, к этой чёртовой метке, но его смертоносной любовнице не было никакого дела до его внутренних метаний.

Несколько легких поцелуев сменились на более чувственные. Горячий влажный язык скользил по коже, вычерчивая ломаную линию от головы ковша к его хвосту, оставляя на коже и в душе раскалённые царапины.

Она тихо застонала от возбуждения и в глазах у Северинцева потемнело от ярости и омерзения.

— Прекрати! Хватит!!

Нина вздрогнула и подняла на него глаза. В зрачках, заполнивших всю радужку было столько удивления, словно она не ожидала встретить кого-то ещё в своём чудесном одной ей ведомом мире.

— О-о-о, — тяжело протянула она через мгновение. — Тебе неприятно? — в затуманенном взгляде зажёгся огонёк понимания и злобы.

— А ты как думаешь? — Саня рискнул пойти ва-банк. — Ты привязала меня к креслу, будто я чурбан бесчувственный, творишь со мной чёрт знает что, даже не спросив, чего хочу я!

— Спросить? — Она недоуменно моргнула — И чего же ты можешь хотеть?

— А ты не догадываешься?! — Он мысленно скрестил пальцы и попросил прощения за заведомую ложь, — я мужчина вообще-то и твои облизывания…

На бледном лице Масловой мелькнула смесь неистового восторга, надежды и оглушительного разочарования. Но уже через мгновение, на нём расцвели алые пятна гнева:

— Ты лжёшь! — она вскочила на ноги, почти рыча от ярости. — Ты мне ЛЖЁШЬ! — она замахнулась и со всей силы ударила его по щеке. А потом удары посыпались градом.

Это были просто пощечины, Саня в своей жизни получал удары и посильней, но она никак не могла остановиться, и кровь из разбитых губ и носа закапала на рубашку.

Она замерла, с ужасом уставившись на него. Северинцев языком ощупал зубы, оценивая нанесенный ущерб — все на месте, бывало и хуже.

— Простипростипрости! — Рухнув на колени, его мучительница, зарыдала, уткнувшись ему в пах.

Он сглотнул скопившуюся кровь и устало вздохнул.

Выплакавшись и утерев нос о его ширинку, она снова взяла в руки скальпель.

Саня закусил губу от неожиданно острой боли, когда глубокий надрез соединил одну родинку с другой. Язык повторял путь лезвия, слизывая появляющиеся кровавые капельки и этому кошмару, казалось не будет конца. Он закрыл глаза, молясь о том, чтобы разрезы были не слишком глубокими. Не хватало ещё умереть от потери крови.

Он думал, что это никогда не закончится и появившийся в дверном проёме Влад, казался ему лишь галлюцинацией.

Влад оставил машину за два дома от общежития, чтобы не привлекать внимания. Пробежавшись до здания, он жестом приказал Денису не шуметь, и они крадучись вошли внутрь. Замерев на несколько секунд, чтобы адаптироваться в темноте, они бесшумно прошли дальше.

В левом коридоре пробивался свет, и они направились туда. Рука Влада уверенно и мягко обхватывала рукоять пистолета.

Они двигались вперед медленно и осторожно, хотя Владу хотелось со всех ног броситься на помощь, но любой лишний звук мог стать роковым.

Аккуратно переступая, они шаг за шагом продвигались к свей цели, пока Влад не дошёл до дверного проёма. От висевшего в воздухе запаха каких-то лекарств и свежей крови зудело в носу, и он ненадолго замер. Жестом показав Денису оставаться на месте, он заглянул внутрь слабо освещённой комнаты.

Привязанный к креслу Северинцев сидел лицом к нему. Волосы на голове слиплись от крови, разбитые губы брезгливо кривились, он смотрел куда угодно, только не на устроившуюся между его ног женщину.

Идеальная мишень, если бы не измазанный в крови острый скальпель, скользящий в опасной близости от бедренной артерии доктора. Одно движение, и даже реанимационная бригада не сможет спасти его, а до больницы очень далеко.

С губ профессора сорвался протестующий стон, тонкие пальцы мучительницы потянулись к собачке молнии на его брюках. Омерзительное зрелище — бесцеремонное вторжение в самое интимное пространство! И вдвойне омерзительное из-за явного восторга маньячки, который она испытывала при виде отвращения на лице своей жертвы, когда она другой рукой с зажатым в ней скальпелем, заставила склониться к себе, впиваясь в израненные губы поцелуем.

Ладонь жгло от желания спустить курок — ранить или убить, неважно, лишь бы эта сука со скальпелем оказалась от Северинцева подальше, но коснувшиеся кожи теплые пальцы вернули Влада в реальность. У Дениса даже веснушки побледнели, но вид был очень категоричный. «Нет»! — прочитал Влад в его глазах. И он был прав. Конечно, с такого расстояния Влад попадет с легкостью, но даже если каким-то чудом лезвие не вонзится теперь уже в сонную артерию, а упадет, риск, что от пули пострадает профессор был очень велик.

Влад усилием воли заставил себя ждать подходящего момента. Профессор не пытался сопротивляться, видимо считая это бесполезным. Где-то снаружи залаяла собака, раскалывая жуткое оцепенение. Влад затаил дыхание, когда женщина резко выпрямилась и повернулась к заколоченному окну. Она по-прежнему находилась слишком близко к Северинцеву.

Легчайшее движение пальцев — даже не движение, намек — и Северинцев вскинул глаза, встретившись с ним взглядом. Как будто замкнулась электрическая цепь, и разрозненные детали встали на свои места. И пусть пока было неясно, что делать дальше, Влад увидел, как мелькнули на лице профессора надежда и облегчение. Мелькнули и тут же исчезли. Доктор был неплохим актёром и даже сейчас, избитый и уставший, он контролировал своё тело. Влад видел, как он вздрогнул, подавляя донельзя натуральный рвотный позыв и Хохлову пожелал, чтобы его вывернуло прямо на эту сволочь, но Северинцев только согнулся пополам, округлив плечи, и тяжело задышал, переключая внимание женщины исключительно на себя.

— Эй, ты чего? — протянула та, дернув профессора за волосы и заставив поднять голову. — Мы же только начали. Только попробуй мне грохнуться в обморок! Ишь, кисейная барышня нашлась! Не смей, я с тобой еще не закончила!

Глаза профессора закатились настолько убедительно, что у Влада кровь вскипела в жилах и закаменели мышцы.

— Притворяется или ему действительно так херово? — подумал он, — может она его чем-то накачала? Будь ты проклята, мразь!

— Мне нужно… — Еще один рвотный позыв, и она склонилась, обхватив лицо Северинцева, больше уже ни на что не обращая внимания. Она просто упивалась его страданием.