Прокаженные
Шрифт:
Когда она пришла к Кате, та сидела и что-то шила.
Одета она была в длинное темное платье, делавшее ее высокой, стройной.
Взглянув на молодую, слегка смутившуюся женщину, Катя поднялась, с любопытством уставилась на нее.
– Где-то я видела вас, и вот — не упомню, забыла, — смотрела она на Лилю, не спуская глаз. — Вы, кажется, со здорового двора? — и едва заметно нахмурилась, продолжая стоять, строгая, вытянувшаяся.
– Нет, я не со здорового двора, я приехала из города, поговорить с вами…
– Из города? — удивилась Катя и вдруг забеспокоилась. — Ну, расскажите, расскажите… Ведь вы о Феденьке приехали рассказать? Вы что-нибудь о нем знаете? — страшно заторопилась она и, бросившись к Лиле, схватила ее за руку. — Тот изверг больше не показывается. Боится. Отнял ребеночка — и поминай как звали. Разбойник! — загорелась Катя и умолкла, отведя лицо в сторону. Но потом продолжала:- А я все никак не могу забыть моего родненького, звездочку мою дорогую… Как посмотрю на кроватку, так и руки на себя наложить хочется. — Она взглянула на кроватку, почему-то стоящую посреди комнаты, и заплакала. — Но вы не обращайте на меня внимания… Когда я плачу, мне все кажется, будто я его вижу и разговариваю с ним, — все легче.
Так вы из города? Вот дура-то! — снова спохватилась она. — Может быть, вы вовсе не о Феденьке, о нем-то вы, может быть, ничего и не знаете, а я привязалась. Мне все кажется, будто вот-вот кто-то должен прийти и принести моего Феденьку… Как только заслышу шаги, так и жду — ко мне, мол, идут, от
Феденьки. Нет, — опустила она голову, — забыли меня… Его отняли, а меня забыли. Кому я нужна такая? Разве могиле? Знаю — никто не придет от него, никто ничего не расскажет… Пропал мой Феденька! — и она прижала платок к глазам.
– Полно, — подошла к ней Лиля, — вашему Феденьке теперь очень хорошо, у него есть няня, за ним ухаживают… Он поправился на целых три кило, розовый такой, веселый мальчик и уже что-то лепечет, — с подъемом проговорила Лиля, волнуясь.
– Лепечет? — улыбнулась Катя. — Это он про меня… меня вспоминает, со мной разговаривает, это он ко мне хочет.
Лиля потупила глаза, промолчала.
– Он вас будет благодарить, когда вырастет, — наконец сказала она. — Славный ребенок, и там, где он сейчас, его все любят, все о нем хлопочут, заботятся.
– Ишь ты, — криво усмехнулась Катя, — а разве он котенок или щенок, чтобы не любить его? — она вызывающе уставилась на Лилю и, словно вспомнив о чем-то, уже тихо спросила:- А вы правду говорите? Вы взаправду видели его или пришли успокоить?.. Феденьки-то, голубчика моего, давно, поди, уже и в живых нет — разве я знаю? — и снова посмотрела на кроватку, и снова слезы, как ручьи, потекли из глаз.
– Ну к чему вы это? — глядя на нее и тоже чуть не плача, проговорила Лиля. — Я вам правду говорю: он жив, здоров, он поправился и такой веселый мальчик — прямо прелесть!
– Феденька мой — прелесть, — тихо отозвалась Катя, внезапно успокаиваясь. — Он у меня золото… весь в папу.
– А где ваш муж? — как бы нечаянно спросила Лиля.
– Муж? — уставилась та на нее, будто не понимая. — Это вы про Феденькиного папу? Его нет. Он еще полтора года назад умер, так и не увидел сыночка…
– Где же он умер?
– Вот и не понимаете… Ах, да что это я!.. И впрямь я точно сумасшедшая. Ведь и на самом деле вы не можете знать, — откуда вы можете знать!.. — вздохнула она и долго смотрела на нее. — Все говорю, говорю, — оживилась она снова, — а догадки нет спросить вас — кто вы такая и почему вы говорите о Феденьке?
Лиля потупила глаза. Ей мучительно тяжело было признаться. Но, преодолев неприятное чувство, она твердо сказала:
– Я новая мать вашего сына.
– Новая мать? — опять как бы не поняла Катя, оставаясь сидеть покойно и, по-видимому, стараясь осознать новость, принесенную Лилей. — Как это новая мать? Разве у ребенка бывает несколько матерей?..
И вдруг метнулась к ней.
– Так вот как! Вы его взяли! — вырвалось у нее. — Это для вас его отняли у меня? — и во взгляде ее вспыхнул странный огонек — не то любопытства, не то какой-то затаенной враждебности.
Она отошла, продолжая рассматривать Лилю.
– Вишь ты, какая у моего Феденьки новая мама! — как бы оценивая Лилины достоинства, произнесла она, то ли с завистью, то ли с иронией. — Довелось увидеть… А я очень мечтала увидеть, да не надеялась… Вы мне всяко представлялись, но не такой… Хорошая мама… Ну что ж, — с раздумьем проговорила она, — если вы довольны моим Феденькой, то я отдаю его. Пусть.
Вижу, вы хорошая женщина и будете любить его… Только вы должны любить непременно, обязательно — слышите? Так вы говорите — он лепечет?
– Да.
– Ишь ты, — осветилось ее лицо светлой улыбкой, — и ручонками работает?
– И ручонками.
– А смеется?
– Часто. Лежит, лежит, да как примется улыбаться ни с того ни с сего — всем весело станет.
– А мне-то каково, мне? — снова помрачнела Катя. — Вам весело, а мне…
– И вам должно быть весело оттого, что ребенку хорошо.
– Это так, — задумалась она, снова принимаясь ходить взад и вперед. — Это верно: только бы ему хорошо было, моему Феденьке. Но смотрите, — загорелись ее глаза, — смотрите, если он у вас умрет, я приду тогда к вам, я найду вас и спрошу — где мой Феденька? Спрошу, спрошу…
Она хотела сказать еще что-то, но раздумала и быстро подошла к Лиле, взяла за руки, принялась поглаживать, скорбно заглядывая в глаза.
– Вы не сердитесь на меня… не надо, — дрогнувшим голосом и страшно торопясь, начала Катя. — Мне все это лишь кажется… Вот и вы заплакали, — и принялась утешать Лилю, у которой действительно потекли слезы. — Ну, не надо, ну, не плачьте. Господи, зачем же! Ведь я только пошутила, право. Я сразу, когда увидела, поняла: ведь вы хорошая, вы милая, славная. Я знаю: Феденьке моему хорошо будет с вами. Вы для него — настоящая мама. Ну а теперь ступайте, спасибо за весточку. Какая вы хорошая — не погнушались. Обождите, — заторопилась она вдруг и, бросившись к комоду, выдвинула ящик, достала оттуда детскую беленькую рубашечку и какой-то маленький сверточек, завернула все это в кусочек ситца, сунула в руки Лиле. — Пусть и меня он помнит…
Пусть знает, когда вырастет, как любила его настоящая мама. Ну, а теперь ступайте. Приезжайте хоть разик в год, — крикнула она вслед Лиле.
Сейчас же от Кати Лиля отправилась к Уткиным и Афеногеновым выполнить поручение Семена Андреевича — рассказать о том, как устроились Любочка и Аришенька. И было чем порадовать: обе девочки были устроены в хороший детский дом. Правда, первую неделю они плакали, вспоминали родителей, рвались «домой», но привыкли, подружились с другими детьми. За ними установлен прекрасный уход, Семен Андреевич и она, Лиля, навещают девочек каждый день, носят им подарки, а с будущей осени Любочка поступит в школу…