Чтение онлайн

А затем его глаза находят мои.

Время замирает на один вздох, тишина между нами ревёт. Он задаёт вопрос, на который я не уверена, что смогу ответить одним лишь взглядом. Доверяем ли мы друг другу? Даже после всего случившегося, сможем ли мы действовать заодно?

«Я не дам тебе умереть, Лукан». Я скорее чувствую это, чем думаю. Словно моё сердце отвечает тогда, когда разум и язык бессильны. Я спасла тебя однажды — спасу и снова. Но лучше тебе не заставлять меня об этом жалеть.

Его внимание возвращается к Эмбер, и время снова ускоряет бег. — У них больше власти, чем ты думаешь.

— Послушай его, — советует викарий с привычной лёгкостью, но я не упускаю резкую нотку в его голосе. Монстр внутри него скребётся о поверхность. — Лукану ли не знать нашу власть во всех деталях. Верно, сын? — Викарий поворачивается к рыцарям. — Ведите их всех в Главную часовню.

— Сэр? Даже пеплорождённых?

— Всех, — огрызается викарий. Его терпение на исходе. — Их присутствие гарантирует её послушание.

Никто больше не осмеливается спорить.

Эмбер опускает кинжал от моего горла. В процессе она шепчет мне одной: — Лучше бы ты знала, что делаешь.

Значит, она поняла: я пыталась подать сигнал.

Времени на ответ нет. Рыцари набрасываются на них, разоружая троицу с поразительной эффективностью и сбивая их на колени. Им заламывают руки, быстро стягивая запястья верёвками. Я плотно сжимаю губы, чтобы не заступиться за них. Любые мои слова только ухудшат ситуацию.

Связанных, их заставляют подняться. И хотя на их лицах написано вынужденное смирение, я вижу, как напрягаются мышцы на руках Лукана — он проверяет путы на прочность. Рыцари Милосердия толкают их вперёд, бросая на меня холодные, настороженные взгляды.

Я остаюсь наедине с викарием, который теперь взирает на меня, точно мстительный бог, взвешивающий мою судьбу. Он протягивает костлявую руку и обхватывает мою щеку. Его прикосновение холодное и сухое; в нём не больше жизни, чем в той голове дракона в ямах разделки. Я борюсь с желанием вздрогнуть и отстраниться.

— Идём, — шепчет он. — Навстречу твоему предназначению.

Он хватает меня за локоть, точно гнусный жених, ведущий невольную невесту под венец, и выводит прочь из Шпиля Милосердия.

Глава 64

Меня выворачивает от одного прикосновения викария. Стоит ему коснуться меня, и я едва не опорожняю желудок прямо на его туфли. Каждый шаг даётся с боем: его хватка на моём локте не ослабевает ни на мгновение.

Мир вокруг расплывается в мешанину из красок, теней, гладких стен и драконьих бра. Я не могу ни на чём сосредоточиться, когда он так близко. Когда он меня трогает. Я кожей чувствую его близость. Его удушающее присутствие заставляет меня содрогаться от отвращения.

Дыши, — приказываю я себе. — Дыши и держи голову выше.

Мы доходим до каретного сарая, выходящего на улицы Вингуарда. Так странно видеть город с мостовой после недель, проведённых за созерцанием его с высоты монастыря. Нас ждут две богато украшенные кареты: их лакированные бока сверкают — привычно и безупречно, как и всегда.

Эти штуки никогда не появляются, если происходит что-то хорошее.

— Возрождённая Валора — со мной, — распоряжается викарий Дариус. — Мой сын тоже. — Слово «сын» он выплевывает с ноткой брезгливости. — Остальных — в карету следом.

Количество Рыцарей Милосердия вокруг нас удвоилось. Теперь у них в руках ещё и арбалеты. Посыл ясен: беги — и умрёшь.

Викарий подводит меня к дверце кареты, ни на секунду не убирая руки. — После вас. — Эта вежливость — чистое издевательство.

Я забираюсь внутрь и мгновенно забиваюсь в самый дальний угол. Облегчение от того, что физический контакт разорван, настолько велико, что я практически валюсь на сиденье, вжимаясь в мягкий бархат. Карета тесная, и мне нужен каждый дюйм дистанции, который я могу отвоевать. К моему удивлению и радости, викарий не следует за мной немедленно; вместо этого он выкрикивает дополнительные приказы — вероятно, кучеру, судя по тому, как покачивается экипаж.

Следом рыцарь заталкивает внутрь Лукана.

Он садится рядом, и наступает миг, когда мы остаёмся только вдвоём. Викарий всё ещё там, по ту сторону полуприкрытой дверцы, вместе с небольшой армией Рыцарей Милосердия. Но я не обращаю на них внимания. Всё, что я вижу — это Лукан, его взгляд, прикованный к моему. Он слегка поворачивается ко мне лицом.

Сердце пускается вскачь, и внезапно вся моя злость испаряется. Я не хочу этого терять. Что бы там ни было между нами. Пусть всё запутано и странно… это реально. Это моё. И это — одно из последнего, что у меня осталось.

— Я вытащу нас отсюда, — выдыхает он так тихо, что даже в тесноте кареты мне приходится напрягать слух. — Ты уже спасла меня однажды. Теперь мой черёд.

— Лукан, пожалуйста… — начинаю я, голос срывается.

— Он не получит твою силу. Он не получит тебя. — В этом заявлении столько яростной защиты, что у меня перехватывает дыхание.

Я тяжело сглатываю, слова с трудом прорываются сквозь комок в горле. Всё, что я могу сказать в ответ: — Я не хочу, чтобы он причинил тебе боль.

— Даже после того, как я тебя предал? — Он не шевелится. Он так напряжён — должно быть, заставляет себя не тянуться ко мне. Я почти чувствую, как его рука скользит по моей щеке, словно стирая след от оскверняющего прикосновения викария.

Драконьим пламенем выжженные бездны, как бы я хотела, чтобы он меня коснулся.

— Мне больно, я злюсь… И я могла бы возненавидеть тебя за это. Наверное, стоит. Но это не значит, что я хочу твоей смерти.

— Ты меня ненавидишь? — в вопросе сквозит отчаяние.

— Ненавижу? Конечно, нет. — Я изучаю его лицо, словно сигил. Хочу запомнить его в совершенстве, сколько бы времени мне ни осталось. — Лукан, я…

Слова испаряются на языке. Любое понятие, которое приходит на ум, кажется недостаточным, неполным — или и то, и другое сразу. Как назвать это чувство, проросшее, словно надежда, посреди выжженной Скверной пустоши? Моё сердце будто сошло с карты всего изведанного и устремилось прямиком в неизведанные земли.

Какое слово для этого подобрать?