Проклятая любовь лорда Байрона. Леди Каролина Лэм
Шрифт:
К тому же у Байрона была защита в лице леди Мельбурн, которую он не без оснований считал куда сильнее леди Генриетты.
Теперь Генриетта обратилась к зятю. Она больше не могла разговаривать ни с леди, ни тем более с лордом Мельбурном, не вынося этого светского болтуна. Уильям куда спокойней.
— Уильям, мы должны помочь Каро победить эту болезнь. Вы же прекрасно знаете, сколь она впечатлительна и импульсивна. Мерзкий поэтишко использовал это, чтобы заполучить ее в свою постель, я не отрицаю…
Уильям сделал останавливающий жест рукой:
— Леди Генриетта, не нужно называть Байрона ни мерзким, ни тем более поэтишкой, он талантливый поэт, которого я безмерно уважаю. А свою супругу люблю, что бы она ни вытворяла. Но и моему терпению есть предел. Я согласен увезти Каро в Ирландию и попытаться помочь ей выкинуть Байрона из головы, если не получится из сердца, но при условии, что Каро сама постарается что-то для этого сделать.
— Постарается, постарается! Она готова ехать, она уже осознала свою ошибку, Уильям.
Уильям рассмеялся:
— Сомневаюсь, однако готов дать Каро еще один шанс наладить семейную жизнь. Последний шанс, леди Генриетта, объясните это Каро.
На том и договорились.
Каролина тоже дала слово матери и супругу и тоже обещала не встречаться с ним, однако обещания не писать не дала, как ни старалась леди Генриетта.
— Хорошо, обещай мне не писать сама, а если он пришлет письмо, ответить сдержанно.
Каро удалось увильнуть от такой клятвы. Конечно, она написала Байрону прощальное письмо, проливая слезы из-за долгой разлуки. Он ответил весьма примечательным посланием:
«Моя милая Каролина, если слезы, которые ты видела в моих глазах и которые проливать зря я совсем не склонен, если волнение, с которым я расставался с тобой, если все, что я до сих пор сказал и сделал и готов сказать и сделать вновь и вновь, не убедили тебя в истинности моих чувств, которые вечно останутся неизменны, моя любовь, то у меня нет больше других доказательств…
…я с радостью отказался бы от всего в этом мире и в том тоже ради тебя, и если я этого до сих пор не сделал, то неужели потому ты мне не веришь? Мне все равно, что говорят и думают другие…
Я был и остался твоим, чтобы служить тебе, почитать и любить тебя и чтобы лететь за тобой куда угодно и тогда, когда ты этого захочешь. Любовь моя…»
Нужно ли говорить, как блестели глаза счастливой Каролины. Ей тоже было все равно, что говорят и думают другие. У нее был Байрон, влюбленный и клявшийся ей в вечной любви! Хорошо, она вытерпит эти месяцы в Ирландии, чтобы заткнуть рты болтунам, но когда вернется, то действительно сбежит с Байроном на континент, и тогда пусть болтают, что угодно!
Байрон к этому времени продаст свой Ньюстед, необходимости жениться у него уже не будет, Уильям, пожалуй, даст развод, и это почти гарантия настоящего счастья.
Откуда знать несчастной Каролине, что в это же время ее возлюбленный писал совсем другие письма леди Мельбурн:
«…вам приятно будет услышать, что я мечтаю, чтобы это наконец закончилось, после чего я, конечно, не буду искать путей сближения с ней…»
Байрон даже ни разу не назвал Каролину по имени, говоря о ней только в третьем лице, как о досадной обузе, а вовсе не как о возлюбленной, даже бывшей. Все в его письмах леди Мельбурн твердило о том, что он готов отдаться любой другой страсти.
Поэту была нужна помощь от леди Мельбурн, но уж вовсе не по отношению к Каролине. Ньюстед хоть и продавался, но уж слишком медленно, у Клотона просто не было денег, за которые он согласился купить имение. Это означало, что Байрон не скоро что-то получит, а кредиторам просто надоело ждать!
И тогда в минуту отчаяния Байрон вспомнил об Аннабелле. Он честно признавался себе, что вовсе не любит эту математичку и вряд ли когда-то полюбит, но она могла принести те самые столь необходимые ему деньги, к тому же с ней будет о чем поговорить, кроме перспективы моды на предстоящий сезон. Если уж жениться, то на необычной девушке, которая не станет сгорать от страсти, как Каролина, и требовать немыслимых жертв или постоянных клятв в любви.
Но Аннабелла, хотя и жила в своем далеком Сихэме, наверняка была наслышана о романе Байрона с Каро. Кто как не леди Мельбурн, тетка Аннабеллы и поверенная в сердечных делах самого Байрона, могла оправдать поэта в глазах девушки? К тому же Байрон надеялся, что леди Мельбурн поможет и чувство мести, она почти ненавидела невестку, и знать, что Байрон женился на Аннабелле, для леди Мельбурн будет приятно.
Леди Мельбурн ужаснуться бы такой перспективе, ведь она-то прекрасно знала, чего стоит сам Байрон и какую жизнь он может устроить супруге после свадьбы! Байрон — верный муж, такого нарочно не придумаешь. Но ради того, чтобы унизить Каролину, леди Мельбурн готова была расписывать достоинства любовника племяннице, совершенно не задумываясь, в какую пропасть толкает Аннабеллу.
Однажды она уже выдала замуж сводную сестру самого Байрона — Августу, причем так, что та осталась несчастной на всю жизнь, но леди Элизабет такие мелочи, как чье-то счастье, волновали мало. Счастье нужно уметь устраивать себе самим. Будь Каролина поумней и не выпячивай так явно страсть к Байрону, наслаждалась бы близостью с ним, но невестка, по мнению леди Мельбурн, была глупа, ей мало осторожного романа, нужно, чтобы все о нем знали. Вот пусть теперь поплатится.
Леди Элизабет не сомневалась, что сумеет убедить сына развестись с непутевой женой, а если еще и Байрон женится на Аннабелле, то Каролина будет просто уничтожена. Ради такого стоило постараться.
Предательство
— Каро, ты не спишь? Я хочу поговорить с тобой…
— Если о Байроне, то сплю.
Мать чуть натянуто рассмеялась:
— Нет, дорогая, не о нем. Разговаривать о нем у меня нет никакого желания. Я полагаю, что тебе в Ирландии не стоило бы демонстрировать разбитое сердце.
— Оно не разбито.
— Тем более.
— Я постараюсь. Это все?
Каролина действительно постаралась, она вовсе не выглядела человеком с разбитым сердцем, ежедневно бывая где-то на балах, приемах, карнавалах, с какой-то яростью отплясывая ирландскую джигу так легко, словно в ее жизни не было ни боли, ни разочарования.
А его пока и не было. Да, заставили уехать в Ирландское поместье, да, Байрон отправился в Челтнем, они далеко друг от дружки, но ведь это временно, зато какой будет встреча!
В предвкушении будущей встречи она была готова вытерпеть адовы муки разлуки…
А Байрон? Он вовсе не мечтал ни о встрече, ни о самой Каролине. Писал ей:
«…клянусь тебе вновь: никто, пока я жив, ни на словах, ни на деле не займет в моем сердце место, навеки принадлежащее тебе…»
И одновременно клялся друзьям, что счастлив избавиться от этой женщины. Особенно такие речи нравились дамам, за которыми поэт принялся волочиться с удвоенной энергией, невзирая на свое намерение жениться на Аннабелле.