Чтение онлайн

– Я про то, - спохватился он.
– что у любого нормального человека крыша бы поехала. Тут все живут тем, что имеют во дворе. А на него столько всего навалилось в последнее время.

– Вы общались?

– Редко. В основном по нужде. Серега, он ведь мастер на все руки. Чертов гений, - он невпопад усмехнулся.

– И что, никто не видел, что с ним что-то происходит?

– А тут со всеми что-то происходит. Каждый имеет право вспылить или погрузиться в депрессию. Что я должен был доктора ему вызывать? Ну случилось так. Что я мог изменить?

– Он звонил мне, - сказала Аня.

– Что?

– Звонил. Голос такой грустный был. Сейчас подумала: наверное, прощался.

На глаза навернулись слезы, давившие последние полчаса на переносицу. Аня посмотрела на Рыбина, глупо улыбнулась и вытащила очередную сигарету. Участковый дал ей прикурить. В голове вновь звучал голос брата. Почему она не перезвонила ему тогда? Ведь было понятно, что с ним что-то происходит. Она тоже хороша. Он звонил накануне злосчастной ночи. Она только вернулась с работы и чувствовала себя совершенно разбитой. Да и Олег нервно "цыкал", когда она пыталась с ним заговорить. На экране двое тяжеловесов мутузили друг друга, что было мочи.

"Привет. Как дела?" - голос уставший, грустный.

"Привет. А кто это? Серега! Ты что ли? Как ты? Как мать?"

А потом он передумал разговаривать. Сказал что-то несвязанное, затем добавил:

"Просто решил узнать, как ты. Давай, счастливо. Я... Я люблю тебя", - и положил трубку.

Стало не по себе от странного звонка. Аня нахмурила тонкие брови и какое-то время смотрела на аппарат, непонятно чего ожидая. Что это за телячьи нежности? Сергей ни разу не сказал, что соскучился за все время их разлуки. А тут "Я люблю тебя", да еще и тоном, будто умирать собрался. Она сняла трубку, но, набрав первые три цифры, передумала. В тот вечер о брате она больше не вспоминала.

– Он сейчас где?
– стерев со щеки слезу, спросила она.

– К вечеру, скорее всего в СИЗО увезут. Обвинение уже предъявлено. Чего его держать в обезьяннике?

– Мне надо с ним встретиться.

– Тяжело будет.

– Попробуешь?

– Сегодня вряд ли уже получится.

– А завтра в город ехать придется.

– Я поговорю с одним человечком. Ничего не обещаю.

– Спасибо тебе.

– Не за что.

– Как это "не за что"? Тебе какой резон со мной носиться. Тебя дома семья ждет. Женился?
– она указала на кольцо на безымянном пальце Рыбина.

– Все-то ты замечаешь.

– А ты скрываешься что ли?
– она выдавила улыбку.
– Кто счастливица? Я ее знаю?

– Вряд ли. Я с ней уже после тебя познакомился. Она из Кедровки.

– Поедем?
– переменила она тему.

– Поехали, - он помог Ане встать и пошел к машине.
– Дорогу не забыла еще?

– Сюда ведь доехала.

Чем ближе она подбиралась к дому, тем сильнее ее пробирал озноб и обвалакивал необъяснимый страх. Внизу живота стало тепло и даже скрутило. Она свернула на знакомую неприметную дорогу и выехала из деревни. Горизонт окрасил кроны деревьев вдали в голубой цвет. Аня увидела себя, мчавшуюся на велосипеде в любую погоду в сторону поселка. За нею плелся Сергей - обычно именно плелся, поскольку никогда не горел таким же желанием, как и Аня покинуть ненавистный дом.

Поселок Ожерельевка, в коем посчастливилось родиться Ане и ее брату и провести самые беззаботные годы жизни, появился на заре великих перемен, за несколько десятков лет до смерти Империи. Поселок строился недалеко от складов с солью, добываемой в озере неподалеку и был скорее форпостом, чем поселением. Изначально Ожерельевка (в то время село называлось Надаровкой) имела форму квадрата пятьдесят на пятьдесят и была обнесена высоким забором, имела по углам бастионы, а внутри - казармы, баню и несколько конюшен. Со временем форпост потерял свое военно-стратегиское значение и превратился в поселок. Через десяток лет отставным драгунам и солдатам разрешилось селиться на свободных местах. Года до революции можно было сосчитать пальцами одной руки, а в мире кипела Великая война. В Ожерельевку приехал богатый барин со своей семьей. Барин этот отстроил себе знатные хоромы, подальше от селения, дабы не подстрелить кого во время охоты, да и вообще для уединения - барин, как и всякий значимый человек смутного времени, любил заняться графоманством и желал уединения. Уединиться на долгое время не удалось. Красная Революция для кого-то была спасением, а для кого-то гибелью. Барин относился ко второй категории: его, вместе с семьей расстреляли на небольшой площадке в назидание остальным. Дом его - двухэтажный загородный особняк, занял бравый командир со своей суженной. Их маленькая дочь Рита Молчанова, через два десятка лет вышла замуж за мужика с фамилией Романов. С тех пор в документах не менялось имя владельцев. Наверное, кому-то может показаться, что жить в доме, который стоит в нескольких километрах от населенного пункта - очень романтично и респектабельно. Алевтина Кочанова так не считала. Прожив со своим мужем несколько лет, она твердо решила перебраться в Ожерельевку или же любой другой город или поселок, только можно было бы пройтись в магазин пешком, только бы иметь соседей, хотя бы и склочников, как полагается нормальным людям. Но в виду обстоятельств ей пришлось остаться в ненавистном доме с двумя детьми одной. Ненависть эта вскоре передалась и Ане, которая мечтала об одном: поскорее вырасти и покинуть этот скучный, бесперспективный мир.

Они подъехали к дому. Воспоминание о старом доме вдруг разрушились. Она помнила особняк огромным, чуть ли не замком. Сейчас перед ней был пусть и большой, но довольно простой дом в сто пятьдесят квадратных метров со скошенными потолками второго этажа. Стены, обшитые тонкими досками, со временем стали черными. Раскатанный по крыше рубероид предавал дому и вовсе уж удручающий вид. Сергей обнес двор высоким забором, а в окна первого этажа врезал железные прутья. Калитка осталась старой, еще со "времен Ани". Зеленая краска выцвела и потрескалась.

Аня остановила машину напротив ворот и вышла наружу. Руки дрожали. Она была переполнена неописуемыми чувствами. Да, подсознание обмануло ее, рисуя в памяти если не замок, то огромный терем, но сейчас это не играло никакой роли. Это был ее родной дом. Дом, в котором она выросла. Дом ненавистный, но в то же время такой родной. Она подошла к молодой яблоньке у забора и грустно улыбнулась.

– Оно выросло, - сказала она Рыбину, который подошел к ней сзади.
– Мы его с Сергеем посадили.

Участковый промолчал. Он вертел в руках ржавый ключ от амбарного замка, опустив взгляд. Аня прошла мимо него и толкнула калитку. Взгляд ее приковала пустая будка у входа и бурое пятно на светлом вытоптанном собакой участке.

– Он застрелил ее, - прошептал Рыбин.

Последние слова вернули Аню на землю. Она внезапно вспомнила, что приехала в дом убийцы на похороны матери. Странное чувство овладело ею. Ей казалось, что Рыбин что-то скрывает от нее. Разум отказывался принять версию о том, что Сергей хладнокровно убил мать, как и то, что Сергей убил ее, движимый каким-то внезапным порывом. Разум отказывался выстроить все факты в логическую цепочку, как и принять саму смерть матери.

Дверь сарая валялась посреди двора. Вокруг стояла пугающая тишина. Казалось даже ветер замер, перестав шуметь кронами деревьев. Только она об этом подумала, как внезапный порыв подхватил воротину и глухо хлопнул, приводя Аню в чувство. Возле прохода к заднему двору валялся топор, а вокруг него - несколько распиленных надвое черенков и куча щепок.

Рыбин поднялся на высокое крыльцо и открыл замок. Аня поднялась за ним. Из дома пахнуло спертым воздухом и чем-то кислым. Участковый повернулся к ней с виноватым видом и сказал:

– Там ничего не делали до сих пор. Везде кровь.

Аня пожала плечами. В тот момент она вряд ли понимала, что означают эти слова. Рыбин открыл дверь и пропустил ее вперед. Сухой запах защипал ноздри. Аня прошла в прихожую и увидела стул, валяющийся посреди комнаты.

– Где это произошло?
– спросила она.

– Там, - Рыбин указал на комнату за лестницей.

Аня неуверенно шагнула в ту сторону. До нее начал доходить смысл сказанных недавно слов. Из проклятой комнаты несло бинтами и йодом. Мозг начал лихорадочно искать этому объяснение. Однажды она стала свидетелем аварии. Столкнулись три машины. У одной из них начисто срезало крышу. Аня простояла в пробке в центре города полтора часа без возможности повернуться. Была ужаснейшая жара. Под машиной без верха образовалась огромная лужа крови. Мельком Аня заметила, как двое санитаров несли тело, накрытое простыней к машине. Там тогда был такой же запах. Правда сейчас, за отсутствием свежего воздуха, он сделался совершенно невыносимым.