Чтение онлайн

Они, оказывается, почти сразу поняли, что произошло. Но дня три еще жили по заведенному режиму. Потом вдруг оказалось, что кошмары быстро слабеют, а затем и вовсе исчезают. Блатной; однако, нисколько этому не обрадовался. Он все искал у Хозяина запасы зелья, но обнаружил только спиртное. Пробовал заменить одно другим, но остался недоволен и однажды с горя подпалил дом. Пришлось разбегаться.

— Впрочем, — рассказывал доктор, — я недавно видел Занозу, то есть, простите, Светлану, в аэропорту. Она куда-то улетала, по-моему, с мужем… Представительный такой молодой человек…

— Доктор, — сказал я, — по этому делу велось следствие. Вы единственный, кроме меня, свидетель. Ваши показания все решат. Давайте сходим еще раз в милицию?

Вместо ответа он вынул из кармана карточку и протянул мне.

— Вот, возьмите мой адрес. Будет время — заходите на чаек… А показания… Показаний я, извините, не дам.

— Вы ведь на себе эту штуку не пробовали… Все это очень сложно. Очень лично. Человек не способен отказываться от этого по доброй воле, понимаете? Это его счастье. Счастье, каким он его себе представляет… Но в то же время это счастье пьяницы, счастье наркомана, когда удовольствие испытываешь один, не делишь его ни с кем, а на окружающий мир выплескивается вся грязь твоего тела и души… В общем, я рад, что вопрос закрылся сам собой. И как мне ни жаль Студента… А впрочем, прошу меня простить…

Доктор вздохнул, повернулся и медленно побрел по улице.

Председатель комитета по созданию искусственного интеллекта академик Федор Сильвестрович Забодаев поднялся со своего места в президиуме и сказал:

— Товарищи! Наше сегодняшнее заседание посвящено демонстрации и обсуждению работы сотрудника Зырянского института летательных аппаратов и ортопедии, кандидата технических наук Кабанчика. Предлагаемое им изобретение выдвигается на соискание звания разумной машины, которое, как вы знаете, до сих пор не было присвоено ни одной конструкции, ни промышленной, ни любительской.

К сожалению, автор не может присутствовать на сегодняшнем заседании, однако предоставленные им материалы дают возможность ознакомиться с изобретением, оценить его достоинства и выявить недостатки. Итак, товарищи, прошу внимания! Оценивается интеллектуальная установка “Галатея”, конструктор — А. Н.Кабанчик, — Федор Сильвестрович обернулся и кивнул в глубь сцены. Ассистент щелкнул клавишей, и в зале зазвучал голос.

Это была двадцатиминутная запись диалога изобретателя со своим детищем. Притихший зал внимательно слушал разговор, все присутствующие, начиная с докторов наук отраслевых институтов и кончая нелегально проникшими на заседание студентами, взвешивали и анализировали каждое слово. По окончании прослушивания в зале еще некоторое время стояла тишина.

Первым взял слово профессор Перебейников:

— Материалы, предоставленные товарищем Кабанчиком, весьма интересны, — заявил он в своем выступлении, — однако мы не должны забывать, что нашей основной задачей является установление наличия или отсутствия интеллекта в каждом рассматриваемом изобретении.

Что же представляет собой данная модель? Это установка, предназначенная для самых различных бытовых нужд — от мытья посуды до ухода за детьми. И тут мы можем с полным основанием поздравить автора — ему удалось создать достаточно универсальную конструкцию. Однако, как видно из проведенного тестирования интеллектуальные возможности модели ограничены только областью, связанной с ее назначением.

Так, например, все попытки автора вести беседу о театральном искусстве, были сведены моделью к ассортименту товаров универсального магазина…

Затем выступил доктор наук Умняков:

— Установка товарища Кабанчика явно не доработана, — сказал он, — наблюдаются сбои в цепях причинно — следственных связей.

К примеру, оценивая снижение школьный успеваемости Кабанчика-младшего, машина делает парадоксальный вывод, что этот процесс связан с его наследственной близостью Кабанчику-старшему. Но ведь хорошо известно, что товарищ Кабанчик — кандидат наук, талантливый изобретатель, уважаемый в институте человек…

Завершил обсуждение сам Федор Сильвестрович:

— Лично мне кажется, что установка недостаточно хорошо отрегулирована. Отсюда и заметная агрессивность к своему создателю, и прочие освещенные сегодня недостатки.

В связи с этим я позволю себе предложить следующую резолюцию: представленная машина, в своем современном состоянии, считаться разумной не может. Направление, в котором работает автор, следует признать перспективным, однако ему рекомендуется серьезно доработать свое изобретение.

Резолюцию приняли единогласно — при одном воздержавшемся. Кандидат наук Кабанчик был, конечно, сильно расстроен, узнав, что его работа отвергнута комитетом, но что сказал бы он, если бы узнал, что его отпрыск, восьмилетний Витька Кабанчик стащил у него со стола драгоценную кассету с записью исторического диалога за день до ее отправки в комитет, вставил ее в магнитофон и тайно записал его разговор на кухне с женой!

Витя Свешников принадлежал к той категории людей, которые с детства слывут рохлями и чей богатый внутренний мир долго остается никем не оцененным и никому не нужным. Любимое развлечение этих достойных последователей знаменитого Иа-Иа — бесцельно бродить по улицам, горько усмехаясь своим мыслям и бросая по сторонам тоскливые взгляды.

Именно этим и занимался Свешников в тот новогодний вечер, прогуливаясь вдоль шеренги общежитий университета, охваченных веселой праздничной лихорадкой. Мимо него сновали тяжело груженные снедью молодые люди и улыбающиеся девушки, из-под шубок которых выглядывали воланы карнавальных нарядов. Снег торжественно поскрипывал под их каблучками. Молодой, покрытый изморозью месяц с интересом глядел на росшую у дороги стройную елочку, которую кто-то украсил игрушками и серебряным дождем. Все веселились, все нескончаемым потоком шли друг к другу в гости, и только Свешников не был никуда приглашен.

Его внимание привлек стеклянный зал на первом этаже одного из общежитий, где заканчивались последние приготовления к балу. Вспыхивали и гасли разноцветные прожекторы, веселые огоньки гонялись друг за другом по ветвям елки. Сцена была заполнена инструментами и микрофонами, в глубине ее поблескивала ударная установка, напоминающая никелированный кофейный сервиз на двенадцать персон. Лохматый барабанщик задумчиво выстукивал какой-то сложный ритм, других музыкантов еще не было.

“Конечно, — подумал Витя, — сейчас они замечательно повеселятся. Своей компанией. А такие, как я, им не нужны. Таких, как я, велено не пускать”. И он с тоской посмотрел на гранитные фигуры оперотрядовцев за стеклянными дверями общежития. Зал между тем постепенно наполнялся народом. Витя обратил внимание на красивую девушку, появившуюся из-за кулис. Она спросила что-то у лохматого ударника. Тот, не переставая постукивать, отрицательно тряхнул кудрями. Тогда девушка спустилась со сцены и направилась к выходу из зала. Свешников проводил ее печальным взглядом. “Вот ведь что делается!” — вскричал он мысленно и, засунув руки в карманы, принялся расхаживать туда-сюда вдоль стены общежития. Он теперь упивался страданием, размышляя о том, что эта прекрасная девушка, мелькнувшая “средь шумного бала”, никогда не узнает о его, Свешникова, бренном существовании. Полный сарказма монолог, произносимый Витей в свой адрес, был неожиданно прерван: дверь, ведущая в холл общежития, открылась, и на крыльцо вышла та самая девушка, которая так поразила его воображение. Придерживая накинутую на плечи шубку, она озабоченно озиралась по сторонам, как будто ждала с нетерпением чьего-то прихода.

Впоследствии Свешников никак не мог объяснить себе, что толкнуло его в тот момент к крыльцу. Он никогда не решился бы на такое, находясь в здравом уме и твердой памяти, но факт остается фактом — Витя подошел к девушке и сказал:

— Вы, наверное, меня ждете?

Тогда только ужас положения дошел до него, и, чудом поборов в себе непреодолимое желание убежать, Витя со страхом ждал реакции девушки на эту избитую, пошлую, просто-таки неприличную фразу.

Но она не обиделась и даже не удивилась.