Чтение онлайн

Коровы ежедневно принимали теплый душ.

Кроме того, подрядчики устроили систему вентиляции и кондиционирования воздуха.

Для работников фермы оборудовали комнату отдыха, кухню-столовую и душевую с сауной.

В общем – красота.

Коров завезли издалека – голштинской породы.

Для достижения устойчиво высоких надоев, кроме качественной кормёжки, фирма, у которой купили буренок, рекомендовала баловать их слух приятной музыкой, лучше классической. Поэтому в помещении фермы вывесили колонки, из которых целый день лилась тихая, приятная музыка, типа "Лунной сонаты" Бетховена, или "Времен года" Вивальди.

Мои работники, все семеро, переквалифицировались в доярки и скотники. Хотя зарплату продолжали получать, как дорожные рабочие.

И повалили к нам паломники.

Чаще других нас навещал первый секретарь райкома Иван Иванович. Сначала он приезжал вдвоем с Борисом Петровичем. Позже стал собирать целые делегации из работников районного агропрома, руководителей и специалистов колхозов и совхозов района. Всем было велено перенимать наш передовой опыт.

Со временем к нам стали приезжать делегации из соседних районов и из областного центра. Наконец, слухи о чудо-ферме дошли даже до Москвы и нас посетила делегация депутатов Верховного Совета СССР. Один из народных избранников, под впечатлением от посещения, с восторгом произнес:

– Это, товарищи не ферма, это коровий рай какой-то. Я бы сам не прочь оказаться на месте этих буренок.

Мне во всей этой истории шеф отвел почетную роль гида. Я встречал очередную делегацию "хлебом-солью" и рассказывал, как, во исполнение мудрого решения ЦК КПСС и Советского правительства, наша организация построила современную ферму со всеми удобствами, для обеспечения работников предприятия и жителей района свежей и вкусной молочной продукцией.

Щебетал я как по писаному и это отмечали все почетные гости. В результате, в один прекрасный день, отправил меня Борис Петрович на прием к Ивану Ивановичу, сопроводив словами:

– Первый тебя приметил. Сказал, что такому политически грамотному молодому специалисту нечего ямки на дорогах латать. Станешь большим начальником – нас не забывай.

Это была шутка, поскольку Корнеев состоял на короткой ноге со всем районным руководством. Сам Иван Иванович относился к Борису Петровичу с большим уважением. Они даже семьями дружили…

Первый секретарь райкома предложил мне занять должность заведующего организационным отделом райисполкома. Я робко выразил сомнения в своей готовности к чиновничьей работе, на что получил ответ:

– Не боги горшки обжигают. Чиновниками не рождаются, чиновниками становятся.

Вот так в один момент ваш покорный слуга поднялся по карьерной лестнице…

Вы спросите, а что произошло в дальнейшем с элитной фермой?

До конца советской эпохи она функционировала вполне успешно. Молоко поступало в столовую дорожников, а также, по льготным ценам, продавалось работникам предприятия. Кроме того, завозили молочко с чудо-фермы в райкомовский буфет, через который отоваривалась вся районная номенклатура.

Вот только делегации на экскурсию не приезжали – волна по развитию подсобных хозяйств предприятий тихо схлынула. Музыку буренкам больше не крутили, кормушки красить перестали. В целях экономии, отключили отопление и горячую воду.

А после развала Союза коровок пустили под нож. Ферму забросили – денег на ремонт дорог выделялось все меньше, а других источников для дотирования молочного производства не нашлось…

Слово "перестройка" появилось в лексиконе Горбачева не сразу после его прихода к власти. Начальный период его правления прошел под лозунгом "ускорения социально-экономического развития".

То есть, страна развивалась в правильном направлении, вот только в последние годы развитие, по разным причинам, застопорилось. И если экономике и социальной сфере придать ускорение, не ломая при этом устоев, все быстро пойдет на лад. Примерно такой логики придерживались Михаил Сергеевич и его окружение.

А ещё, нужно убрать с дороги все препятствия, тормозящие ускорение. И одним из главных препятствий на пути к светлому будущему признали пьянство.

Алкоголизация населения страны Советов к середине восьмидесятых годов двадцатого века действительно достигла критического уровня. Для экономики это явилось серьезным тормозом. Статистика приводилась вполне убедительная. Производительность труда падает, качество выпускаемой продукции ни к черту, трудовая дисциплина ниже плинтуса. Инвалидность и смертность от алкоголизма среди экономически активного населения неуклонно растет.

В социальной сфере ситуация еще печальнее. Разрушается институт семьи – ячейки общества. Преступность на почве пьянства просто зашкаливает и так далее, и тому подобное…

Напрашивался вывод – не поборем всем миром зелёного змия, об ускорении социально-экономического развития можно забыть навсегда.

16 мая 1985 года появился на свет Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом.."

И покатилась антиалкогольная компания по стране.

Вроде бы сухой закон никто и не вводил. Указ лишь усилил административную ответственность за ряд правонарушений, связанных с торговлей и потреблением алкогольной продукции. Кроме того, снижались плановые объемы производства алкоголя и ограничивалась его продажа периодом с четырнадцати до девятнадцати часов. И виноградники вырубать, и сады корчевать никто никого не принуждал.

Михаил Сергеевич, в своем стиле, пространно высказывался о том, что вместо крепленых плодово-ягодных вин, нежно именуемых в народе "бормотуха", или "жужка", необходимо наладить производство соков, морсов и прочих вкусных и полезных напитков. А также обеспечить рост продаж населению свежих фруктов и ягод…

Но страна у нас была огромная, трудно контролируемая, а рвение чиновников на местах сдерживать некому. А потому, правильные вроде бы идеи, в процессе реализации доводились до абсурда. Как в мультфильме про Вовку в тридевятом царстве:

"– А ну, двое из ларца, одинаковы с лица – нарубить и замесить!

– Будет сделано!"

Виноградники таки вырубили, сады выкорчевали, а с соками и морсами как-то не вышло. Ломать не строить…

Продажу водки загнали в подвалы и ввели на нее талоны. Каждому гражданину старше восемнадцати лет – один талон на одну бутылку в месяц. Пошла спекуляция талонами, а при их отоваривании возникала такая давка, что за бутылку беленькой можно было лишиться не только пуговиц на одежде, но и здоровья, а порой и жизни.