Чтение онлайн

Несколько секунд тишины, а потом он ударяет кулаком о подоконник и резко поворачивается. Я шарахаюсь в сторону, испугавшись его взгляда. Он темный, злой, кажется, если так смотреть продолжительное время, то можно убить одним этим взглядом.

— Хочешь знать, какой я? — Мир подходит ближе, кладет руки мне на плечи. Я напрягаюсь, готовясь обороняться, магия струится к пальцам. — Я оборотень, Ада. Я убиваю, это часть моей природы. Я холодный, злой и равнодушный, я живу инстинктами, они преобладают во мне, они — моя сила, сколько бы я ни контролировал их, они всегда срабатывают первыми. Я темная сущность, так было предначертано судьбой. Я родился таким и умру таким. И ты должна это принять. Потому что я не изменюсь, как сильно ты бы этого ни хотела.

Отстранившись, Мир снова отходит к окну, я оседаю на кровать, стирая выступившие слезы. Мне страшно, и больно, и жаль, что все так складывается. Чем я прогневала судьбу, что она связала меня с оборотнем? Как я смогу жить с ним, зная, что он такой, каким себя описал? Как можно быть с человеком, когда ненавидишь все то, что составляет его жизнь? Я не смогу, просто не смогу.

Мир, резко развернувшись, подходит ко мне. Я наблюдая настороженно, не понимая, что будет дальше. Он подхватывает меня подмышки и закидывает дальше на кровать, не успеваю опомниться, как сам Мир оказывается сверху. Я упираюсь ладонями в его плечи, сердце колотится где-то у горла. Такой Мир вызывает у меня только страх.

Но из его взгляда вдруг уходит темнота, появляется нежность, он едва ощутимо гладит меня по волосам, а я не знаю, что мне делать, как реагировать.

— Прости, что напугал тебя, — произносит Мир тихо. — Я знаю, что тебе сложно, но мне тоже сложно, Ада. Рядом с тобой я… Я чувствую себя иначе, словно просыпается какой-то другой Мир… И это меня пугает. Я не знаю, что делать с ним, как ужиться, принять факт его существования. Я не знаю, что это такое. Просто… Рядом с тобой… Хочется, чтобы ты думала обо мне лучше, чем я есть. Только я ни черта не лучше, и…

Я не даю ему закончить, обхватив за шею притягиваю к себе и целую. Не знаю, откуда этот порыв, от его слов, от близости, от желания помочь — просто чувствую, что это правильно.

Мир отвечает сразу, набрасывается на мои губы, вторгается языком в рот. Напористый, но при этом нежный, чувствующий, как хочу я. Его руки скользят по моему телу, сжимают и гладят, дыхание кончается, сердце стучит быстро, а тело просит еще больше ласк.

— Ада, — шепчет Мир мне в губы. — Ты просила не торопиться, но я не железный.

Я только снова целую его, и он все правильно понимает. Движения становятся более резкими, пока он стягивает одежду с меня и себя, а потом кожа к коже, душа к душе, и на время теряет значение все на свете, включая то, что на самом деле мы совершенно не подходим друг другу.

— Мне надо уходить, Ада, — Мир вздыхает, гладя мои волосы, я лежу у него на плече, прикрывшись покрывалом. Отчего-то мне неловко быть обнаженной.

Вожу пальцем по груди Мира, мы оба молчим. Кажется, впервые наше молчание наполнено гармонией. Я не хочу ни о чем думать, навалилось столько всего, что голова не выдерживает напряжения. Сейчас, рядом с Миром, мне хорошо. Неважно, что тому причиной, но мне это нужно. Побыть немного в спокойствии, отдохнуть.

Но все кончается, ему действительно надо уходить, я понимаю это. Мир и так отсутствовал слишком долго.

Приподнявшись на локте, предлагаю:

— Хочешь, я открою тебе портал?

Мир криво улыбается, разглядывая мое лицо.

— Не стоит злоупотреблять, Ада. Ты быстро восстанавливаешься, но это не повод тратить твои силы. Я доберусь, не переживай.

— Знаю. Просто чем быстрее ты окажешься в армии, тем быстрее вернешься обратно. Без тебя здесь я буду чувствовать себя неуютно.

— Никого не бойся. Тебя никто не тронет, — в который раз повторяет Мир, я киваю, садясь и придерживая на груди покрывало. — Я не успею показать тебе общину, Ивера введет в курс дела, ладно?

Мир, поднявшись, быстро одевается, я следую его примеру.

— Одежду тоже Ивера даст, — добавляет он, подходя ко мне.

Берет в руки мое лицо и аккуратно целует в губы. Довольно целомудренно, но я все равно чувствую приятное волнение. Даже думать не хочу, почему так. У меня нет сил анализировать все, что со мной творится.

— Мне нужно подчиняться каким-то распорядкам? — спрашиваю его, когда мы вместе выходим в коридор.

— Пожалуй, только в том, что касается еды. Завтрак, обед, ужин по расписанию, но если что, всегда можно договориться с поварихой.

Я не выказываю сомнений, хотя они у меня есть. То ли Мир успел запугать словами о моральном гнете, то ли взгляды встречных людей так повлияли. Даже сейчас каждая девушка смотрит не просто с удивлением, а так, чтобы я чувствовала, что не нравлюсь, что лишняя тут. Возможно, для моей безопасности это хорошее место, но иногда моральное давление бывает гораздо хуже физического вреда. С другой стороны, я могу открыть портал и уйти. Это меня несколько успокаивает.

Я должна попытаться узнать об исчезновении родителей. Чем больше думаю, тем яснее понимаю: за всем этим скрывается что-то серьезное и важное. Сильный ведьмак и сильный маг всю жизнь убегают от кого-то. Что, если этот страх был как-то связан именно с оборотнями?

То есть оборотни не просто исполнители убийства, а им было что-то нужно от моих родителей. А если так, то об этом должен кто-то знать. Может, не из простых обитателей города, но кто-то должен. Слухами земля полнится, и я намерена узнать их все.

А если кто-то попробует на меня напасть, им же хуже, у меня есть магия, которая не оставит меня в беде. Пусть я не могу переступить через себя и убить кого-то, но она, почувствовав реальную угрозу, сможет.

У низкой ограды мы с Миром останавливаемся. Он проводит пальцами по моему лицу, убирает прядь волос за ухо. Я чувствую дурацкое желание сказать ему: останься. Не уезжай никуда, давай вместе уедем, спрячемся. И сама же знаю, что это невозможно ни для него, ни для меня.

Он аккуратно целует меня в губы, я снова поддаюсь порыву, обхватив за шею, притягиваю к себе, отвечая на поцелуй.

— Тише, Ада, — он посмеивается, гладя мою спину. — Мы скоро увидимся.

Я впервые думаю о том, что он вообще-то отправляется на поле боя. Что может пострадать, даже погибнуть! Эта мысль приводит в смятение, сердце сдавливает от боли. Я цепляюсь за Мира сильнее.

— Пообещай, что вернешься, и все будет хорошо. Пообещай, что не пострадаешь.

— Обещаю, — говорит он так серьезно, что впору бы поверить. Но я знаю: это зависит не от него, даже если он будет очень стараться выполнить свое обещание. — Я постараюсь появиться дня через четыре.