Чтение онлайн

Вечером король и трое его верных друзей отправились в путь, чтобы прибыть как раз к самим родам леди Ровенны.

Когда он практически ворвался в ее покои, где повитуха, служанка и сама графиня помогали его сыну появиться на свет, короля обуяло доселе неведомое чувство, страх и благоговение перед священным таинством рождения.

Графиня вытолкала его за дверь, приказала оставаться в коридоре, и он, король, на которого не смеют даже голос повышать, безропотно исполнил приказ, оставшись стоять, прислушиваясь к крикам боли рожающей женщины. Но вот, крики прекратились, все стихло, он даже дыхание затаил, чтобы не пропустить момент, когда его ребенок широко откроет свой беззубый рот и в первый раз издаст истошный вопль, расправляя легкие. И в тот момент в нем родилось еще одно чувство — нежность, а когда графиня распахнула дверь и пригласила его зайти, когда повитуха передала уже помытого и высушенного малыша ему на руки, он взял его, как величайшую драгоценность и познал очередное, доселе неизведанное чувство — любовь и гордость. Теперь он стал отцом этого маленького, пищащего комочка.

За своей радостью король едва ли мог заметить взгляд своего друга, своей тени, который переживал все те же чувства, что и Александр. Но, в отличие от короля, он испытывал и еще одно чувство — отчаянную зависть, что не он держит своего сына на руках, что не на него с такой нежностью и любовью смотрит леди Ровенна, девушка, которую он так и не смог вытравить из своего сердца, как ни старался.

И когда первые восторги спали, когда они выпили за рождение новой жизни, за Солнечного принца, имя которому Дэйтон, за Солнечного короля, за леди Ровенну и боги знают, за что еще, когда все пьяные от радости разбрелись по своим комнатам, и уложили совершенно счастливого короля, когда подозрительный Феликс перестал на него так странно коситься, и косился уже на симпатичную служаночку, когда Андре опустошил последнюю бутыль крепленого вина, вот тогда-то он и проскользнул на второй этаж к комнатам леди Ровенны, чтобы посмотреть на своего сына, который никогда не узнает, кто его отец.

Мальчик был темноволосым, краснощеким, очень маленьким, но таким… таким… у Сороса даже слов не было, чтобы объяснить свои чувства в тот момент к этому маленькому существу. Он не мог на него насмотреться, на них обоих. Леди Ровенна спала, как ангел, подложив руки под щеку. Он подошел к ней, коснулся шелка распущенных волос, погладить не рискнул из страха разбудить, лишь только прошептал:

— Спасибо.

Он больше не мог сердиться на нее, ведь эта женщина подарила ему самую прекрасную ночь, подарила сына — самую великую драгоценность для любого мужчины. Как он мог ее ненавидеть? Нет, больше нет. Да и не виновата она. На что люди только не идут ради любви. Вот и он солгал своему королю, и будет лгать дальше, ради нее, ради себя, ради того, чтобы быть рядом с сыном, так долго, как будет возможно. И да помогут ему боги.

Два дня, пока король был рядом, леди Ровенна пребывала в настоящей эйфории. Она не могла насмотреться на него, на то, как осторожно он берет на руки ребенка, как сюсюкает с ним, какими глазами на него смотрит. И вдруг, неожиданно, она обнаружила, что на нее он не смотрит вовсе. Глупость, но девушка начала ревновать любимого к собственному сыну. Единственное, что утешало, что он здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки, такой живой и настоящий.

Графиня тоже буквально сияла от счастья, ведь ее с таким трудом реализованный план сработал. Она сама порой не верила, но он сработал. Полукровка купился, точно так же, как ее покойный муж когда-то. Что говорить, все мужики идиоты, если дело касается женского коварства, и король не стал исключением. Но сейчас было не время расслабляться. Ведь они все еще здесь, а не во дворце рядом с Его Величеством.

Женщина решила не откладывать этот вопрос на потом и выяснить дальнейшие планы короля.

— Ваше Величество, — окликнула она его, когда тот вместе с Соросом выходил из спальни леди Ровенны.

— Графиня, — остановился он в ожидании.

— Мне очень нужно поговорить с вами, — доверительно сообщила она и строго посмотрела на второго полукровку. — Желательно, наедине.

— Что ж, я не против, — отозвался король.

Они спустились вниз в гостиную, где услужливые слуги уже приготовили поднос с чаем.

— Вы не против совместного чаепития? — спросила графиня, присаживаясь в кресло.

— Я бы предпочел перейти сразу к делу.

— Конечно, — улыбнулась она. — Простите мне мою бестактность, но что вы дальше намерены делать с моей дочерью и внуком? Я знаю, моя дочь никогда не спросит, но ее, как и меня, чрезвычайно волнует этот вопрос.

— Я понимаю, — ответил король.

— Мы могли бы остаться здесь, и жить, как раньше, но боюсь, что этот замок не слишком годится для сына короля.

— Вас беспокоит, что я не признаю его?

— Что вы? Я совершенно уверена, что вы поступите так, как велит вам ваша совесть.

Ответом на этот намек стала весьма понимающая улыбка. А от его взгляда графиня даже вздрогнула. Ей показалось вдруг, что он знает, давно уже раскусил всю ее с таким трудом сплетенную интригу. Слишком проникновенно он на нее смотрел, проникновенно и страшно. Она тогда решила быстро свернуть разговор и уйти, надеясь, что он и вправду поступит так, как велит ему совесть, если она у него есть, конечно. А в этом графиня очень сомневалась, ведь отправил же он собственную мать на костер, что помешает ему сделать то же самое с ними?

А короля, в свою очередь, слегка удивила нервозность графини, но он списал все на собственную подавляющую ауру. Иногда это ему мешало, но чаще помогало избавляться от слишком назойливых людей. Они боялись его, даже женщины, даже леди Ровенна, или его собственная невеста, а он даже усилий к этому не прикладывал. Не то, чтобы его это беспокоило, просто в некоторые моменты жизни хотелось побыть слабым, не контролировать каждую секунду каждый свой шаг или эмоцию. Это давно уже вошло в привычку, как просматривать жалобы по вторникам или заниматься внешнеполитическими вопросами по пятницам, или гулять с Воином в лесу за городом, инкогнито, конечно, по воскресеньям. Теперь сюда добавится время для сына, для невесты. «Безрадостная перспектива» — вдруг подумалось ему. — «Безрадостная жизнь». Почему? И вроде все есть, сын, в государстве все налаживается, скоро он обручится с красивой, юной девушкой, а чего-то не хватает, какого-то стеклышка в цветном ветровом окне, и всю картину портит отсутствие маленькой, почти незаметной стекляшки. А ему кажется, что именно эта стекляшка и должна составлять всю его жизнь. Глупая мысль. Правильная и глупая, и он совершенно не представлял, что с ней делать.

— Алекс, вот ты где, — Феликс нашел его все в той же гостиной, все в той же позе, углубленного в изучение какой-то книги. — Ты решил почитать?

— Да нет, — ответил он, захлопнув старый томик. — Я думал, как поступить.

— С девушкой?

— И с ее матерью.

— Только не говори мне, что и мамаша поедет с нами, — притворно испугался Феликс, как всегда переводя серьезную тему в шутку.

— Я сам не слишком желаю видеть ее поблизости, но боюсь, Ровенна не поедет без нее.

— Ты спрашивал?

— А разве это так необходимо? Я и до этого видел, что мать полностью контролирует жизнь дочери.

— Да уж. И как тебя угораздило?

— Ты меня спрашиваешь? — удивился король. — Вообще-то именно вы должны были обеспечивать мою безопасность.

— Что? — в свою очередь встрепенулся Феликс. — Спасать тебя от жаждущих тебя девиц и их ушлых мамаш? Может, мне еще и под дверью твоей охрану поставить? Кажется, это у Тарнасского принца охрана у комнат стоит. Ты как у него хочешь?

— Она стоит там, чтобы не выпускать его, чтоб не начудил чего ночью. Кажись, принц не воздержан в выпивке, вот и ищет приключений по ночам, — проговорил вернувшийся с улицы Андре. — Эх, я б с ним выпил. Говорят, он даже гномьего посла как-то перепил. Кстати, я доктора привез.

— Я провожу, — возник практически из ниоткуда Сорос. Король с Феликсом даже удивились, что умудрились не заметить его раньше. Александр меньше, а вот Феликс в очередной раз заметил странную привязанность приятеля к леди Элиран. Неестественную привязанность.