Чтение онлайн

– Никогда меня ещё так не лечили!

Его тонкие пальцы быстро бегали по коже. Взгляд его умных глаз из слегка насмешливого превратился в заботливый.

«О, боже! Принц Станислав, держи меня за ногу!» - я просто плыла в его руках.

«Ну, ты и дура», - моё второе знало, как привести меня в чувство.

– Клубнику к ноге тоже на стоматологии научили привязывать?
– съязвила я. Что я хочу от него, в самом деле?

– Сам догадался. При ушибе или растяжении первым делом надо приложить холод, на несколько часов, - похоже, сейчас он не врал.
– Я подумал, что немного замороженной клубники будет самое то. Ты, кстати, ешь шашлык. Нам скоро в больницу ехать.

– Я ем, - я откусила мясо.
– М-м! Предупреждать надо! Так можно и язык проглотить!
– в самом деле, шашлык таял во рту. Сочный, нежирный, с хрустящей корочкой.

Ни в какую больницу мне не хотелось. Что я там забыла? Мне было хорошо здесь и сейчас.

Но мы всё же туда поехали. Он, ставший вдруг молчаливо-серьёзным, и я в своём дурацком клубничном гипсе.

Потом… Потом он стал приезжать в больницу. Он привозил мне цветы и фрукты. Из принца из сказки он превратился в воздух, которым я дышала. И вышло так, что из больницы он просто забрал меня к себе домой.

И для чего? Для того чтобы бросить? Я здесь, а он укатил в Таиланд со своими дружками. Да, ладно бы с ними, а то с этой Светкой.

Вот стерва! Паскуда! Дождалась своего! Моего! А этот, мой? За старую любовь уцепился? Вали! Не держу! Мне и тут хорошо! Без тебя! У меня тут от кавалеров отбоя нет. У меня тут каждую ночь чудеса.

И будто подтверждая мои мысли, послышался осторожный стук.

??????????????????????????

Я вышла из ванной:

– Принцесса готова к приёму гостей!

– Вы что-то сказали?
– дверь в номер приоткрыли снаружи. В проёме показалось удивлённое лицо моего нового гостя. Густые брови, пышные усы, переходящие в пушистые бакенбарды и на макушке - высокая турецкая феска.

– Мне показалось, вы хотите войти? – ему, наверно, думалось, что я сама должна подтолкнуть его к активным действиям.

– Знаете, мне тоже так показалось, - брови его поднялись, лицо расплылось в наивной и в простоте своей обаятельной улыбке.

– А я вас ждала, - сообщила ему я.

– Как так - "ждала"?

– С сердечным трепетом, - объяснила я.
– Как ещё ждут? Как на первом свидании.

Не знаю почему, но мне было интересно, кто сегодня появится. Хотя, почему – не знаю. Наверное, знаю: сижу здесь одна, словно музейный экспонат на витрине. Связи нет. Дворецкий вечно занят. Разговариваю с картинами.

– Так я войду?
– похоже, он не верил своему счастью.
– Я принёс пирожные. Думаю, они вам понравятся.

Он вошёл в номер. Похоже, чтобы выделяться из толпы, одной фески и бакенбардов ему было недостаточно. Приземистый и полноватый одет он был в какую-то странную длинную, почти до колен светлую рубашку или скорее тунику. Поверх неё - расшитый цветными узорами чёрный жилет. Красные широкие шаровары были затянуты пёстрым поясом, концы которого свисали из-под туники. В руках он держал большое серебряное блюдо, на нём горкой возвышались пирожные.

– Сами пекли? – поинтересовалась я.

– Зачем сам? Специальные люди пекли! – обиделся он.

– Почему тогда они должны мне понравиться?

– Потому что – это не пирожные, это – амброзия! – заверил он. – Кушать будешь, смотри – осторожней! Язык можно проглотить!

– Как же тогда будем разговаривать?

– Зачем разговаривать? Сидеть будем! Друг друга за руки будем держать, - обладатель фески и бакенбардов поставил разнос на сундук и опустился на кровать.

– Принесли бы лучше фрукты.

– Обязательно, обязательно принесу, о, прекрасная госпожа, - толстячок подвинулся ближе. Глаза его поедали меня, жгли моё тело, почти что испепеляли одежду. Он схватил меня за руку.

– Не рано ли проявлять такой напор? – я чуть отодвинулась от него. – Я повода не подавала.

– Не нужен нам повод, прелестница! – он снова придвинулся. – Блеск глаз твоих ярких – повод! Звук голоса твоего милого – повод!

– Но всё же…

От него шёл лёгкий аромат корицы. Я чувствовала себя как в кондитерской лавке.

– О, великолепная!
– он весь, даже с ногами оказался на кровати и постарался прижаться ко мне.
– О, бесценная!

– Ты обувь хотя бы снял! Мне спать на этой постели!
– кивнула я на его персидские туфли с загнутыми носами.

– Зачем тебе спать, о, божественная! Я это быстро!
– он, не отрывая от меня страстного взгляда, подрыгал одной ногой в воздухе. Правая туфля отлетела к стене, через мгновение за ней полетела и левая.

– Что это за странный костюм у тебя? Турецкий?

– Я - филэллин. Сражался с османами за свободу Греции, - он снова был рядом со мной.

Я было хотела отстраниться, но снова какой-то дурман заволок мою голову. Когда это началось, я даже не успела заметить. Я чувствовала лишь то, что совершенно не могла сопротивляться.

Дрожащими от нетерпения руками освободитель греков гладил мою спину, горячими губами целовал шею.

– Что значит - филэллин? – какое странное слово. Может, оно так подействовало на меня?

Пушистые усы и бакенбарды мягко щекотали мою кожу.

– Долго рассказывать, о, очаровательная. Мои губы заняты. Они пьют нектар твоего прекрасного тела, - промурлыкал он.

Он быстро, без лишних движений снимал с меня одежду. Каждый обнажавшийся участочек кожи он осыпал поцелуями. Голова закружилась, я закрыла глаза и плыла на волнах его ласк. Он продолжал целовать и поглаживать меня, а в коротких перерывах между поцелуями шептал о моей неземной красоте. Я превратилась в куколку, которую он вертел на кровати, как ему было надо. Я лежала на животе и даже ямочка под коленкой не осталась без поцелуев. Не заметила, как подушка-валик оказалась у меня под бёдрами. Вечерами, бывало, я поглядывала на неё и думала, для чего она нужна. Спать на ней было совершенно неудобно. И вот сегодня секрет раскрылся, - сквозь туман в голове подумала я. Благодаря этому валику покорителю османов открылся чудесный вид. Чем он и не преминул воспользоваться. Мне было стыдно, что он ласкает меня, но я не могла сопротивляться.

Он оторвался от меня на мгновение, избавился от своих шаровар.

И вот тут нежного толстяка будто подменили. С низким утробным рычанием он подмял меня под себя и короткими быстрыми ударами стал загонять своего филэллина внутрь меня.

– Поосторожней!
– просила я.
– Потише!

Но он вместо этого сжал меня своими лапищами так, что хрустнули кости.

– Эй, аккуратней!
– я дала ему локтем по рёбрам.

Он воспринял это по-своему и зарычал сильней. Больно мне от его движений не было, но и об удовольствии тоже было можно забыть.