Чтение онлайн

Но постепенно все изменилось. Он приноровился, уже не так уставал и временами чувствовал себя вполне довольным жизнью. Вот только просыпаться по утрам стало все труднее. В последние две недели юноша с превеликим трудом заставлял себя подняться с постели и, бывало, задремывал над миской утренней каши. И по улице брел, пошатываясь, как пьяный, а на самом деле — как сонный. Он и споткнулся потому, что глаза закрывались сами собой. Эх, скорее бы воскресенье. Он проспит весь день. Никуда не пойдет.

— Извини, Сэм. Я… не хотел. С утра просто…

— Ладно, чего уж там…

И эта злость и раздражительность. При матери Виктор старался сдерживаться, по детской привычке стесняясь грубое слово сказать, но на работе то и дело срывался. Да и на улицах его стало раздражать все — смех детей вдруг стал казаться слишком громким и обидным, голоса соседок — визгливыми, а они сами — тупыми клушами, старики только под ногами путаются, девчонки строят из себя невесть что…И так далее.

«Я просто устал», — говорил себе Виктор.

Вдобавок ко всему, зачесался правый бок. Зуд время от времени настигал юношу, заставляя забыть все на свете, и скрести ногтями кожу, находя в этом какое-то садистское удовольствие. Эх, разодрать бы на себе шкуру, с мясом выдрать эту язву, которая мешает жить и просто сводит с ума. Он не выдержал и украдкой почесался.

— Ты чего? — опять Сэм.

— Ничего. Рубашка жмет.

— Скажи матери, пусть новую сошьет. Я сам чувствую, что мне блуза в плечах тесна стала. А ты вкалываешь не меньше, а то и больше меня.

Что правда, то правда. Одновременно со злостью на весь мир, сонливостью и странным зудом на Виктора нападало дикое желание работать. Только ворочая бочки с водой, таская тяжести и перемешивая огромными черпаками грязную воду, юноша отдыхал. Физическое напряжение, работа до боли в мышцах снимали напряжение в душе. С работы домой он шел обновленным, словно физическая усталость была лекарством от странного терзавшего его недуга. И уже к полудню, когда объявляли перерыв на обед, смотрел на мир другими глазами.

Но в этот день работа, едва начавшись, встала. Один из двух цеховых котлов, где вода выкипала первым паром, уже через час стал давать меньшую тягу. А потом и вовсе, стоило рабочим чуть-чуть усилить давление, как со свистом сорвало крышку, и крутой кипяток плеснул на бока и стенки, загасив топку. Пронзительный свист горячего пара на несколько секунд заглушил остальные звуки. Цех мигом заволокло горячим паром, смешанным с дымом. Люди шарахнулся к выходу. Хорошо, что ворота была распахнуты настежь — цех не превратился в душегубку, и рабочие успели выскочить.

— Вот гадство. — мистер Уильямс зло сплюнул и добавил парочку выражений покруче. — Вся работа насмарку. Какой идиот вчера клапаны не проверил? Небось, там все на соплях держалось. Теперь придется ремонтников вызывать. А это хрен знает, сколько времени. Как бы производство не встало… И где их искать? Вот что. Ты, — он ткнул пальцем в Сэма, — бежишь в контору, скажешь, так мол и так. Авария, мать ее… После бежишь в третий цех. Авось ремонтники там. А ты, — он повернулся к Виктору, — давай дуй сперва к соседям. В пятый, а если там ремонтников нету, сгоняй во второй и на склады. Поняли?

Юноши умчались.

— Ну, а остальным — вперед, прибирать за собой, — мистер Уильямс сделал приглашающий жест. — А то ведь за простой из вашего же кармана высчитают.

Успевший поразмяться, Виктор в охотку припустил бегом до пятого цеха, куда поступала очищенная вода для первичной обработки. Так уж вышло, что работая тут не первую неделю, юноша ни разу не бывал нигде, кроме конторы в день зарплаты и собственного цеха. Так что его гнало вперед еще и любопытство.

Переступив порог, он сделал несколько шагов и невольно замер, разинув рот. Ничего подобного он не ждал и до сей поры не видел.

Насыщенная пузырьками вода переливалась посредством целой системы полупрозрачных труб из одного котла или чана в другой. Один чан был опутан медной проволокой, по которой время от времени пробегали искры, и тогда слышался сухой раскатистый треск. Другой чан при ближайшем рассмотрении оказался чудовищным прессом, который раз за разом сжимал и разжимал… воду.

Вода прессованная и вода наэлектризованная поступали, пройдя целый лабиринт через систему трубок, реторт и колб, в громадный чан, куда прямо из стены вела еще одна труба, матовая, непрозрачная. Из нее тягуче капала прозрачная до воздушности голубоватая жидкость. Две огромные лопасти, которые вращались вручную четырьмя людьми — остальное производство было механизировано, и рабочие лишь надзирали за приборами — перемешивали воду, делая смесь.

Над чаном склонялись двое — мужчина средних лет, который внимательно следил за процессом, время от времени перекрывая прозрачной тягучей жидкости кран, а также знакомая девушка. Виктора неожиданно потянуло туда, как магнитом. Он не видел мисс Смитсон уже несколько дней, а до этого встречал ее мельком — на проходной или в конторе в день выдачи зарплаты. Иногда им удавалось даже перекинуться парой слов или обменяться дружескими кивками. Раз или два Виктор пробовал подкараулить Мегги у проходной, чтобы проводить и поговорить, но девушка часто задерживалась на работе, а он в последнее время слишком уставал, чтобы долго ждать. Но сегодня момент был слишком удачным, чтобы им не воспользоваться, и он направился к Мэгги.

Она заметила Виктора, только когда тот стал подниматься по лесенке на площадку у края чана.

— Ты здесь откуда? Зачем пришел?

— Да так… — Виктор уже готов был разозлиться, но сдержался, — я… тебя хотел увидеть.

Она медленно повернула голову. Серые глаза расширились, веснушки на щеках проступили ярко, как будто краской брызнули. Или это показалось потому, что девушка резко побледнела.

— Меня?

— Ну да, — Виктор, как ни старался сдерживаться, начал злиться, — а что, нельзя?

— Я на работе.

— Я, знаешь ли, тоже не в теньке прохлаждаюсь. — огрызнулся он.

— Да вижу, как не прохлаждаешься. По девчонкам бегаешь.

— Не по девчонкам, а всего по одной… И вообще, ты чего завелась?

— Я? — мисс Смитсон уперла кулаки в бока, зло щуря глаза. — Завелась? Это ты тут скандалишь.

— Я?

— Что тебе здесь надо?

— Мэгги, — следивший за котлом рабочий поднял голову, — шла бы ты со своим ухажером отсюда. Набрала себе образцов — и иди, анализируй. И нечего тут на весь цех орать. Вас даже на улице, небось, слыхать, как вы тут воркуете…