Чтение онлайн

Мариже очень хотелось выполнить наказ матери и успеть на праздник. И ей это удалось! Не огорчали ее ни в кровь расцарапанные руки, ни усталость, поселившаяся в теле. Она знала, что стоит ей окунуться в волнующую атмосферу гуляний, как все это перестанет иметь значение. Не зря же она так торопилась вернуться не позже заката. Времени привести себя в порядок, и приготовить настой для братишки у нее было предостаточно. Оставалось еще и на то, чтобы помочь матушке по хозяйству.

Марижа вновь улыбнулась. Сегодня был праздник Скорогод – венец лета! Все жители их деревни – Вислы, примут участие в гуляниях, а молодежь и вовсе пропадет на целую ночь. Уж она точно спать ложиться до рассвета не собиралась. Девушка вспоминала свой новый сарафан, что сшила для нее мама, и думала какую ленту лучше вплести в венок – белую, как свет луны, или синюю, подходящую к ее глазам? Как же ей не терпелось посмотреть на Лария, когда он ее увидит! И хотя ее мыслей о женихе никто подслушать не мог, Марижа покраснела и опустила голову, скрывая улыбку.

Она могла бы заглянуть к матери в Святилище, но предпочла этого не делать. Ей не хотелось отвлекать жрицу от ее занятий, да и времени было не так много. Срезая путь, Марижа вышла из леса раньше и пошла к деревне через луг. Река оказалась по левую руку от нее. Обычно синие воды теперь приняли розовый оттенок – это клонящееся к горизонту солнце подарило им такой окрас.

Лес остался позади, прошла Марижа и огороды, прилегающие к деревне. Здесь пряный запах луговых трав сменился ароматом свежеиспеченного хлеба. Он напомнил девушке, что она довольно сильно проголодалась. Около сада, мимо которого она проходила, воздух был наполнен оглушающим благоуханием спелых яблок. У нее тут же закружилась голова от накативших приятных воспоминаний. Прошлым летом стоя под одной такой яблоней, в Скорогод Ларий поцеловал ее и назвал своей нареченной. Это была настолько пьянящая минута, что при мысли о ней до сих пор дрожь и приятная истома пробегали по телу Марижи. Пели сверчки, луна отбрасывала неверные тени от листьев. Запах яблонь дурманил, когда Ларий склонился над ней…

– Благодати Торповой, Марижа! – на ходу поздоровалась маленькая босоногая Чикрия, пробегая мимо. Девушка только и успела улыбнуться в ответ озорнице. Ей самой порой хотелось задрать юбку до колен и побежать со всех ног, чтобы дыхания не хватило. Да что там, Марижа иногда так и делала. Она неслась через колосящиеся поля или цветущие луга, а потом без сил валилась среди высокой душистой травы и смотрела на синее небо, такое же синее, как ее глаза.

В свои шестнадцать лет Марижа была статной и красивой девушкой. Толстая черная коса до пояса и выразительные глаза делали ее настоящей красавицей, а довершали картину коралловые губы и золотистая кожа. Хорошее приданое, которым ее снабдила мать – жрица бога Торпа, делало Марижу завидной невестой. Родители дочь с выбором не неволили, и прелестница среди претендентов на свою руку выбрала того, кто был мил ее сердцу – Ларика. Таким везением могла похвастаться далеко не каждая девушка. Хотя Марижка и понимала, что дело тут не только в везении. Скорее ей следовало благодарить Торпа-батюшку за то, что наградил ее такими родителями, как Дерва и Инор. Любому была видна и понятна искра любви, жившая в сердце каждого в этой паре. И искру эту они сумели пронести через все года супружества, не потеряв ни тепла ее, ни света. Так пристало ли, увидев такую же искринку в глазах любимой дочери, заставлять ее выходить замуж за немилого? К тому же Дерва, будучи Торповой Девой, видела больше других. И она знала, что Ларий действительно любит ее дочь, и будет ей надежным спутником на всю жизнь.

В первую неделю свадебника, после праздника уборки урожая ее мать должна будет оженить Лария и Марижу. Тогда они станут единым целым, и она уйдет жить к нему в дом.

Опять поймала Марижа себя на мысли о женихе и вновь опустила голову, пряча улыбку.

– Добрых вестей тебе, деточка! – это с ней поздоровалась соседка. Марижа была уже у родного дома.

– И вам добрых вестей, тетя Мара! – приветливо ответила девушка, остановившись.

Тетя Мара подошла к забору и облокотилась на него. Она была ровесницей Дервы, но выглядела не в пример старше. Печать суетливости лежала на ее, в общем-то, приятном лице.

– Скажи-ка, когда твоя матушка вернется из Святилища? Ты не заходила к ней?

– Нет, тетя Мара, – Марижа удивилась таким вопросам. – У нас Фафик болен, я торопилась домой, чтобы заварить ему ягоды уекулы. А мать вернется только к гуляньям – сегодня у нее долгий ритуал. Только после Принесения Лучин, я думаю. Как всегда.

Каждый мог отнести праздничную лучину к Святилищу дуба и оставить воткнутой в землю, чтобы добрый бог увидел, кто ему молится. Придя туда с зажженной лучиной, люди просили об исполнении сокровенных желаний, или же просто благодарили за то, что у них было все хорошо. А жрица помогала этим молитвам долететь до небес.

– Что ж, придется самой к ней сходить, – огорчилась тетушка Мара.

– У вас что-то приключилось? – забеспокоилась Марижа. Она, конечно, торопилась, и ей столько всего нужно было сделать, перед выходом. Да и тяжелая корзина с ягодами тянула руку. Но видимо у тети Мары действительно случилось что-то неприятное, раз она собиралась в такой праздник идти к Святилищу и отвлекать жрицу от ее молитв…

– Да если бы у меня одной! Ручьянка наша вон вся в красный цвет окрасилась! – соседка в порыве беспокойства заломила руку и прикусила губу.

– И что же? В первый раз, что ли? – с облегчением удивилась девушка.

– А то, деточка, что в канун Скорогода это особенно плохая примета! – поучительно воскликнула Мара, и Марижа постаралась скрыть свои мысли о том, что, похоже, у соседки голова набекрень в преддверии большого праздника.

– Вот как? – постаралась огорчиться Марижа. – И что теперь будет?

– Да ты ступай, ступай. Позаботься о Фафике и не забивай голову, – сказала тетя Мара, старясь успокоить девушку, и той тут же стало стыдно за свои непочтительные мысли. Вслед за угрызениями совести закралось и настоящее беспокойство.

Перед тем как зайти в дом, Марижа бросила взгляд в сторону реки и увидела своего отца, который с другими мужиками готовил праздничный костер на берегу. Девушка зашла в дом и, проведав братика, принялась заваривать ему ягоды уекулы. Отвар он будет пить три раза в день, а перетертые и нагретые ягоды мать приложит ему на грудь перед сном. Остальной же собранный сегодня Марижей урожай – почти полная корзина – можно будет засушить на зиму.

Их деревня была одной из самых благополучных в округе, и такому положению вещей не могли нарадоваться ее жители, а завистники не понимали, отчего так происходит? Вислане склонны были списывать свое везение на заступничество Торпа – ведь в их святилище совершала ритуалы одна из самых сильных его жриц. Так что же за беда может свалиться на Вислу?

А везение заключалось не столько в соотношении солнечных и дождливых дней, хотя и в этом тоже, сколько в том, что различные напасти обходили Вислу стороной. Деревня находилась в отдалении от основных городов их страны – Белсоши, считай, что на границе с Моленией. В Вислу редко забредали чужаки, и селяне порой забывали о том, как живет основная масса простого народа в их стране. Легким напоминанием один раз в год служил приход сборщика налогов от них …от ведьм. Да еще соседи из Малого Заречья нет-нет да и заглядывали в гости и стращали вислан всякими россказнями. Верить в них было страшно. Проще было не верить…

Марижа помотала головой, прогоняя нехорошие мысли. За окном уже почти стемнело, и воды Ручьянки приняли свой естественный цвет. «Ну, вот и все!» – с облегчением подумала девушка, принимаясь за домашние дела. Надо было столько сделать перед уходом! Ведь мать придет из Святилища усталая и ей будет не до щей и не до курятника.

Когда все было готово, девушка ополоснулась и принялась прихорашиваться. Марижа надела свежую рубаху и новый сарафан. Она даже немного покрутилась, наблюдая, как ткань подчеркивает ее точеную фигурку. Настроение после разговора с соседкой у девушки почти выправилось. Она решила вплести в венок все-таки белую ленту. Так ее будет проще найти в темноте, когда она будет понарошку убегать от Лария. При этой мысли она совсем по-девчачьи прыснула в кулак. Фафик проснулся.

– Рижка! – позвал сестру братик. – Я пить хочу.

– Как ты, милый? – забеспокоилась девушка, пробуя губами лоб четырехлетнего малыша. Он опять был горячим.

– Где мама? – спросил он жалобным голоском.

– Мама скоро придет. Выпей-ка, – сказала Марижа, подавая Фафику готовый настой.

– Горько! – захныкал братишка.

Но сразу же замолк, прерванный диким воплем, донесшимся с улицы. За окном было уже совсем темно, и лишь костры освещали окрестности. От испуга Марижа пролила отвар и намочила одежду, но даже не заметила этого. В душе вновь всколыхнулись нехорошие предчувствия. В деревне иногда случались драки, но такого крика Марижа в жизни не слыхала. Истошный, исступленный, жуткий… Крик боли, крик смерти.