Чтение онлайн

— Никакого воровства не будет, — возмутилась Аэрилин, сверкая глазами.

Лисандр быстро чмокнул ее в щеку.

— Разве я не так сказал?

Тельред встал на ноги.

— Погодите, я не…

— Надень штаны, и за работу, — заявил Лисандр и пошел за дверь. — Это приказ, Ред.

— Айе, капитан, — пробубнил он. Лисандр ушел, и Тельред уставился на Аэрилин. — Видимо, это твоя заслуга.

Он плюхнулся на скамейку, ворча. Пока он возился со шнурками на деревянной ноге, она прислонилась к пианино.

— Вообще-то, я должна тебя поблагодарить.

Пальцы Тельреда застыли на шнурках, он медленно поднял голову.

— О чем ты?

Она пожала плечами.

— Все просто. Все мы переживаем за Килэй и Каэла, Лисандр совсем раздавлен, и он тут носится со мной, будто я такая хрупкая, что вот-вот рассыплюсь на кусочки, — она нахмурилась. — Приключения его займут… а мы с тобой без него с торговлей справимся.

— Ты мне поможешь? — она кивнула, и он закатил глаза. — Но я тебя никуда с собой не возьму.

— Возьмешь. Я в этом уверена. Потому что, если ты меня оставишь тут с дядей Мартином и этими шумными слугами, — она провела ладонью по клавишам пианино, гремя ими, — я выдерну струны у твоего инструмента. По одной за раз.

Он пронзил ее хмурым взглядом.

Она сладко улыбнулась.

— Хорошо.

— Отлично! О, я так рада, что ты согласился. И Лисандру лучше не знать об этом, — добавила она с опасной улыбкой. — На всякий случай.

Она провела рукой по клавишам пианино и ушла, ударив напоследок по одной из клавиш. Тельред сверлил взглядом дверь, когда она ушла.

Он вскинул руки и пошел, хромая, за ней, бормоча проклятия.

Глава 10

Забытый Судьбой

Чем дальше на север они шли, тем шире были расставлены деревья. Постепенно кустов становилось все меньше, а дубы были все тоньше. Камни прокрывали почти всю землю, большие сосны укоренились между ними. Но, хотя лес отступал, Бейрд не переставал болтать.

— Я так быстро уснул, что не помню, как закрыл глаза! Нет ничего лучше долгого ночного отдыха.

Попрошайка-бард снова держался за рюкзак Каэла и говорил от рассвета до заката. Его слова текли постоянным потоком, и, когда он вдыхал и прерывался, тишина вырывала Каэла из мыслей.

— Странно, но я всегда знаю, что сплю, ведь все становится ярче. Я вижу цвета и формы, улыбающиеся лиц давно утраченных друзей. Ах, надеюсь, смерть не так темна, как жизнь!

Каэл понял, что, если он не может думать так, то стоит присоединиться к разговору.

— Что случилось с вашими друзьями?

— Шепчущая война забрала почти всех, несколько умерло после. Они слишком скоро добрались до конца своих нитей. Судьба создает историю каждого из нас, вы знаете, — он постучал узловатым пальцем по виску. — Она терпеливо трудится, сплетая наши жизни от момента рождения в яркую историю. Наши гобелены продолжаются, пока у нее не кончатся нити. Некоторые жизни обтрепываются по краям. Мне больно говорить, что истории многих моих друзей закончились слишком рано. Что в войне убивает молодежь?

— Что-то с мечами, — сказал Каэл.

— Или стрелами, или все эти сражения в тесном пространстве, — добавила Килэй с ухмылкой.

Бейрд не замечал их замечаний.

— Нет, это случилось до всего этого. Почему юные отвечают на рожок боя? Почему они так быстро выхватывают мечи? Думаю, война в их сердцах задолго до зова. Нужно лишь пробудить желание.

— Вы были в той Войне? — сказал Каэл через миг.

Бейрд зашуршал бородой, повернув голову.

— Нет, я не боец… я всегда предпочитал любовь.

Каэл тут же пожалел, что спросил.

Килэй улыбнулась.

— Потому Судьба вас ослепила? Вы развратили много дочерей аристократов?

— Килэй!

Но Бейрд только рассмеялся.

— Нет. Может, парочка девушек и была, но моя истинная любовь — истории. Истории живы сами по себе, да? Они доносятся словом и голосом, но не привязываются. Даже после последней строчки я слышу звон мечей и крики героев, доказательство, что они оживают от слов. Да, истории говорят с нами, как не могут живые.

— Наверное, — сказал Каэл. Он пытался изображать безразличие, но не получалось. Он ощущал эти слова сердцем.

* * *

Слова Каэла не могли убедить Килэй присоединиться к войне оборотней. Стоило ему спросить, она пронзала его взглядом и говорила, что он только пожалеет. Она говорила, что так лучше. Она настаивала, чтобы он доверял ей. И ему приходилось идти за ней по дороге.

После еще дня пути по чаще они выбрались на широкую вытоптанную дорогу. Теперь между деревьями появилось пространство, солнечный свет проникал сюда и согревал их.

Каэл уткнулся носом в «Атлас», но вдруг врезался в плечи Килэй. Он не успел спросить, почему она остановилась, она ткнула его локтем.

— С дороги.

— Но мы только…

— Крики! — завопил Бейрд, оттопыривая ладонью ухо. — Песня боли и страха!

Каэл снял лук с плеча.

— Это гончие?

— Десятки разных голосов, одни громче, другие тише. Они ревут, кричат, визжат, все просят помощи, — Бейрд дернул за свой рюкзак. — Нам нужно уходить! Прочь!

— С ума сошли? Если кто-то в беде, мы должны помочь, — сказал Каэл.

Килэй ругалась под нос и не слышала его. Она схватила Бейрда за пояс и потащила, увела их к кустам.

— Этот навязчивый старый волк… Я его убью!

— Что ты…? — Каэл замолк, уловив слабое эхо вдали.

Это был вой, крики боли мужчин и женщин, крики боли животных. Хотя лес пытался подавить их, Каэл слышал ужас в их криках.

— Нет, в кусты, — сказала Килэй, когда он шагнул вперед. — Они идут к нам.

Он пошел за ней с неохотой, пригнулся за кустами и ждал. Бейрд сжался на земле и держал грязный рюкзак у груди. Он зажимал уши, тихо постанывая. Но он хоть не кричал.

Они ждали, крики становились громче. Вскоре Каэл крепко сжимал лук, чтобы не выбежать. Вопли гончих холодили кровь, он слышал зло в их голосах. Но эти крики были другими. Вместо холода его кровь бурлила. Он ощутил гнев еще до того, как увидел телегу.