Чтение онлайн

— А девушку пусть накажет отец. Он плохо воспитал ее, пусть исправит ошибку, — взял слово Инсторн. — А его пусть накажет она.

Маска показала на обманутую женщину, и люди расхохотались.

— Ты шутишь, Судья? — скривился высокий. — Где ж это видано…

— Ты боишься пяти ударов от женщины? — спросил Инсторн. — Какой же ты мужчина?

— Дайте ей плеть! — приказал Аргерд. — А ты — снимай рубаху! Впрочем, если хочешь, я накажу тебя.

Обманутая была не столь красива, как разлучница, зато крепка, коренаста и решительна. Выхватив плеть у Судьи, она смерила высокого взглядом:

— Жаль, что всего пять… Но я постараюсь!

Мергины уже не сдерживали улыбок. Далмира видела: ее решение понравилось многим, если не всем.

— Ты хорошо судила, — сказал Аргерд, когда они покинули селенье. — Что скажешь, Инсторн?

— Да, так и есть.

— Я удивлена, — сказала Далмира.

— Удивляешься, что нас призвали судить подобные пустяки? — спросил Аргерд и снял маску. — Да, бывает такое, но это лучше, чем осуждать и карать за убийство, ты уж поверь.

— Я верю, — кивнула девушка.

— Помню, ты спрашивала, ошибались ли мы? Открою тайну Судей, — слегка улыбнулся Аргерд, его суровое лицо разгладилось. — Мы умеем видеть то, чего хотят люди. Часто они сами выносят приговор, мы лишь его подтверждаем. Мы, мергины, живем не по писаным законам, а по тем, что в сердце у каждого. Написанное всегда можно переправить, закон в душе человека — нет.

Далмира кивнула.

— Ты должна быть уверена: каждый получит по заслугам, и придет к тому, к чему готовит себя всю жизнь. Это правило мы относим и к себе.

Далмира слушала… И помнила, что сказала тогда колдунья.

— Мы не сторонники силы, мы знаем, что справедливость не насадишь мечом. Но чаще всего приходится действовать не словами, а силой. Силой слова, силой духа… Или меча. Бывает, тысяча правильных слов не может остановить преступление, и тогда должна действовать сталь.

Армия Эванна подходила к Гурдану. До города оставались считанные меры, а противник не спешил показываться. Что это — хитрость? Или Орэн испугался, решив отсидеться за стенами? В любом случае Эванн, одан Далорна, доведет дело до конца. Он заставит Орэна пожалеть о содеянном!

Эванн был немолод, но, несмотря на годы, прекрасно управлялся с мечом и слыл деятельным и умным правителем. В Арнире поговаривали, что Далорн — единственное оданство, подданные которого действительно любят своего одана. Эванн удачно действовал против морронов, поощрял торговлю с ортанами, осваивал рудники и строил дороги. В его правление Далорн преобразился, и говорили, что скоро он затмит славой Ринересс.

Перед оданом склонился оруженосец:

— Мой одан, показался противник!

«Все же Орэн решился! Теперь пусть боги рассудят нас, — подумал Эванн. — И если они не покарают Орэна, забывшего, что есть честь, то и мне жить незачем.»

Эванн подозвал военачальника:

— Разворачивай строй. Готовься к бою. Лучников вперед.

Меж рядов воинов пробежали гонцы, отдавая распоряжения сотникам. Армия Далорна была прекрасно организована и сплочена, частые битвы с морронами закалили воинов. Но этот противник — не чернолицые, не знающие, что такое строй и тактика, а такой же искушенный в боях соперник. Орэн тоже умел побеждать, правда, основу его армии составляли не наспех набранные рекруты и дружины эмонов, как у Эванна, а наемники.

Эванн наемникам не доверял. Как можно верить тем, кто продается? Деньги не могут заставить воина сражаться так, как это сделает чувство долга или мести. Эванн знал, что подданные поддерживают его и готовы отомстить коварным гурданцам за нанесенную семье правителя обиду.

— Мой одан, явился посланник.

— Что за посланник? — нахмурился Эванн. Его рука в тяжелой боевой перчатке пригладила седую бороду. «Если Орэн вздумал просить мира, не слишком ли поздно он это делает?»

— Он сказал, что имеет важные вести для тебя.

— Что ж, веди, — произнес одан, глядя, как отряды далорнской пехоты заполняют обширный луг. Показавшийся вдалеке противник не выглядел столь многочисленным, скорее всего, это передовой отряд, высланный с целью разведки.

Два рослых воина подтащили какого-то человека в простой одежде и кожаном панцире, на поясе болтались пустые ножны.

— Кто ты? — спросил Эванн. — И что хочешь сказать мне?

— Я… — начал человек, но гвардеец древком копья ударил его в грудь. Поперхнувшись от боли, посланник замолк.

— Говори «мой одан», когда обращаешься к повелителю! — наставительно произнес гвардеец.

Эванн шевельнул рукой, оба гвардейца отошли на шаг, отпуская руки пленника.

— Мой одан, мое имя Дорран. Эмон Дорран. Я из Гурдана.

— Ты знатного рода, а одет, как простой воин, — заметил правитель. — Чего ты хочешь?

— Я послан с поручением, мой одан. Я помогу тебе выиграть битву!

Брови Эванна сдвинулись. Он усмехнулся:

— Хочешь мне помочь? В чем же дело? Бери меч и сражайся!

Свита засмеялась.

— Ты можешь выиграть бой очень быстро, мой одан, — Маррод вглядывался в лицо Эванна, отмечая покрытые сединой упрямые скулы и жесткий профиль. Эванн нравился ему больше, чем заносчивый Орэн. Жаль, что придется его убить…

— Мой одан, — сказал кто-то из свиты. — Этого человека я знаю. Он слывет великим воином и служит эмону Эрлайну, главному советнику Орэна.

— Это так?

— Да, мой одан, — спокойно отвечал Маррод. — И мой господин готов поддержать тебя в битве. Он на твоей стороне. Там, за лесом, стоит войско Орэна. Ударь по правому флангу, где стоят воины Эрлайна. Они пропустят вас, и вместе вы одержите победу.

— Стоит ли верить перебежчику, господин? — спросил кто-то из командиров. — Возможно, это одна из хитростей Орэна. Мы все знаем его коварство.

Эванн рассматривал перебежчика, пытаясь прочесть в его глазах правду. Маррод стоял спокойно, не подавая и малейшего признака страха. «Если он предатель, — подумал Эванн, — то держится стойко, зная, что его жизнь в моих руках».

— Мой одан, нам известно, что его хотели казнить, — сказал другой вельможа. — Если он тот, за кого себя выдает, то Орэн назначил цену за его голову.