Проклятие Ирода Великого
Шрифт:
О разгроме войск Антигона стало известно иудеям, скрывшимся со своими семьями в пещерах Галилеи. В отместку за гибель единоверцев они стали совершать набеги на города, вернувшиеся под власть Ирода, грабить их и вступать в стычки с размещенными там гарнизонами. Дерзость иудеев удивила Ирода: ведь, по толкованию мужа Саломии Иосифа, суть закона, данного Предвечным через Моисея, состоит в страхе перед неизбежностью кары за непослушание. Разве уничтожение войска Антигона не должно было вызвать чувство страха за собственную жизнь и жизнь своих жен и детей у оставшихся в живых сторонников самозванного царя Иудеи? Какие еще нужно применить меры, чтобы подчинить себе этих непокорных людей?
Пока Ирод размышлял над этим вопросом, из Самарии прибыл со своими солдатами Силон. Римляне вконец отощали за зиму: коварный Антигон, пообещавший взять их на полное довольствие при условии, что те не станут вмешиваться в войну, ведущуюся между ним и Иродом, обманул их. Он не только лишил римлян продуктов питания и вина, но и приказал своим приверженцам в Самарии собрать все припасы, имевшиеся у них в наличии, и бежать с ними в горы, дабы римляне, лишенные средств к существованию, погибли от голода. Ирод, узнав о бедственном положении союзников, написал своему младшему брату Фероре письмо с приказом загрузить обозы запасами продовольствия, остававшиеся еще в Иерихоне, собрать в гурты скот и перегнать все это в Галилею. Заботу о римлянах Ирод возложил лично на брата, пообещав ему убить его красавицу-рабыню, если тот не выполнит его приказа. А чтобы Ферора не скучал, поскольку сбор и доставка в Галилею продуктов питания не потребует от него особого умственного напряжения и оставит ему массу свободного времени, Ирод дополнительно приказал брату заново отстроить давным-давно покинутый жителями город Александреум и переименовать его в Александрион, дабы славные дела и намерение Александра Македонского объединить все покоренные им народы в одну семью, связанную узами кровного родства, никогда не истерлась из памяти иудеев.
Забегая вперед, скажу, что Ферора, опасаясь за жизнь своей обожаемой италийки, успешно справился как с первым, так и вторым приказом брата. Ирод же тем временем не стал больше мириться с набегами, совершаемыми иудеями из пещер на мирные города Галилеи, и, собрав отряд, состоящий из верных ему иудеев, отправился в горы.
Был месяц нисан [172] . Мирные жители, среди которых преобладали женщины и дети, вышли в поля на уборку ячменя. Приближался великий праздник Пасхи [173] . Наиболее набожные иудеи потянулись поодиночке и небольшими группами в Иерусалим, чтобы принести Предвечному установленную законом жертву. Ирод, оглядываясь на своих солдат, растянувшихся длинной цепочкой по каменистой горной дороге, мысленно одобрил свое решение взять в поход одних только иудеев: евреи с евреями всегда найдут общий язык и прекратят, наконец, непростительно затянувшуюся братоубийственную войну.
172
Нисан– первый месяц еврейского религиозного календаря (седьмой месяц гражданского календаря), соответствующий марту-апрелю григорианского календаря (другое его название – месяц авива, что означает «колосья»). Особо почитаемый у иудеев месяц, с которым связано следующее наставление Предвечного: «И когда введет тебя Господь в землю Ханаанскую, как Он клялся тебе и отцам твоим, и даст ее тебе: отделяй Господу все, разверзающее ложесна (т. е. «матку», «материнское чрево»; слово, заимствованное из греч. lochos– «постель», «супружеское ложе», «любовное наслаждение». – В. М.); и все первородное из скота, какой у тебя будет, мужеского пола, – Господу. А всякого из ослов, разверзающего, заменяй агнцем; а если не заменишь, выкупи его; и каждого первенца человеческого из сынов твоих выкупай. И когда после спросит тебя сын твой, говоря: ”чт'o это?”, то скажи ему: “рукою крепкою вывел нас Господь из Египта, из дома рабства. Ибо, когда фараон упорствовал отпустить нас, Господь умертвил всех первенцев в земле Египетской, от первенца человеческого до первенца из скота: посему я приношу в жертву Господу все, разверзающее ложесна, мужеского пола, а всякого первенца из сынов моих выкупаю. И да будет это зн'aком на руке твоей и вместо повязки над глазами твоими; ибо рукою крепкою Господь вывел нас из Египта”» (Исх. 13:11–16).
173
Пасха– евр. Песах, производное от глагола пасах, что означает «перепрыгнуть». Евреям заповедано было отмечать этот праздник прыжком. Откуда взялся этот обычай? Рабби Менахем Мендл Шнеерсон пишет: «Евреи жили в Египте поколениями. И так “прижились” к этому месту и даже к собственному рабству, что многие просто-напросто не хотели выходить на свободу. Надо вспомнить о том, что в те времена Египет был не просто великой державой в экономическом отношении, но и являлся средоточием культуры Древнего мира. А еще – центром моральной распущенности, потому и назвала Тора это государство эрват аарец, срамным местом земли. Отсюда евреи должны были уйти на свободу – в пустыню, к подножию горы Синай, к дарованию Торы. Причем, перемена должна была произойти не в ходе многолетней эволюции, а в считанные дни. Превратиться из сытого раба в представителя Избранного народа, начать верить в единого Б-га и перестать воровать и убивать – это ли не Песах, это ли не прыжок через бездну?!» В иудейской традиции празднование Песаха связано с приведением жизни каждого еврея в соответствии с Божественным планом и ожиданием прихода Мошиаха (Мессии). М. М. Шнеерсон завершает свое поучение о Песахе словами: «Да будет воля Всевышнего на то, чтобы удостоились мы подлинного освобождения с приходом Мошиаха! Освобождения тела и освобождения еврейского духа!» В раннем христианстве, возникшем в недрах иудаизма, два этих начала – стремление к освобождению от «сытого рабства» и ожидание прихода Мессии – соединились в одном образе казненного (умерщвление греховной плоти) и воскресшего (духовно непорочного и потому бессмертного) Иисуса Христа. Этим, однако, отделение христианства от иудаизма не ограничилось: уже в первые века н. э. произошло очищение новой веры от национальной заскорузлости («освобождение еврейского духа») и национальной самоидентификации как Богоизбранного народа («превратиться из сыто-го раба в представителя Избранного народа»). В этом очищении интернационального христианства от еврейского национализма, на котором зиждется иудаизм, и состоит принципиальная разница между двумя родственными религиями. Потому-то в христианском богословии Пасха и называется «праздником праздников и торжеством из торжеств», который объединяет всех людей вне зависимости от их расовой и национальной принадлежности.
Есть еще одно не лишенное интереса объяснение происхождения праздника «прыжка». В глубокой древности основным занятием семитских племен, в том числе тех, от которых позже произошли евреи, было скотоводство. Стремясь задобрить духов природы и получить от них поддержку в хозяйственных заботах и нуждах, люди приносили им жертву из первого приплода скота. В природе не существует определенной даты, когда животные дают приплод, – это связано со многими привходящими обстоятельствами, в том числе климатическими особенностями той или иной местности, в которой оказывались со своими стадами кочевники. Отсюда «кочующая» дата празднования Пасхи, выпадающей каждый год на новые числа. Первый Вселенский собор, состоявшийся в 325 г. в гор. Никея в Вифинии (северо-западная область Малой Азии, расположенная между Мраморным и Черным морями) установил дату празднования Пасхи в первое воскресенье, «следующее за полнолунием, совпадающим с весенним равноденствием или бывающим после него», но ни в коем случае не допуская ее совпадения с иудейской Пасхой (дата православной Пасхи определяется по юлианскому календарю, католическая по григорианскому). Из иудейской Пасхи христиане унаследовали традицию выпечки куличей, восходящую к иудейской традиции выпекать на Пасху пресные лепешки – мацу, но категорически отказалась от принесения каких-либо кровавых жертв, и прежде всего ягнят – первенцев в стаде (для христиан агнец Божий – суть Иисус Христос, и заклание агнца в Пасху для христианина неслыханное кощунство, сопоставимое разве что с повторным убийством Христа). В иудейской же Пасхе ягненок рассматривается как главное жертвенное животное, который так и называется – «пасхальный агнец» (см. 2. Пар. 35:11: «И закололи пасхального агнца»). Существовал детально прописанный ритуал подготовки и проведения Пасхи, относящийся к периоду, когда евреи не вышли еще из Египта: «И сказал Господь Моисею и Аарону в земле Египетской, говоря: месяц сей да будет у вас началом месяцев; первым да будет он у вас между месяцами года. Скажите всему обществу Израильтян: в десятый день сего месяца пусть возьмут себе каждый одного агнца по семействам, по агнцу на семейство. А если семейство так мало, что не съест агнца, то пусть возьмет с соседом своим, ближайшим к дому своему, по числу душ: по той мере, сколько каждый съест, расчислитесь на агнца. Агнец у вас должен быть без порока, мужеского пола, однолетний; возьмите его от овец или коз. И пусть хранится он у вас до четырнадцатого дня сего месяца: тогда пусть заколет его все собрание общества Израильского вечером. И пусть возьмут от крови его и помажут на обоих косяках и на перекладине дверей в домах, где будут есть его. Пусть съедят мясо его в сию самую ночь, испеченное на огне; с пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его. Не ешьте от него недопеченного, или сваренного в воде, но ешьте испеченное на огне, голову с ногами и внутренностями. Не оставляйте от него до утра; но оставшееся от него до утра сожгите на огне. Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностию; это Пасха Господня» (Исх. 12:1-11). Существовал даже устав Пасхи, в котором указывалась, кто вправе есть пасхального агнца, а кто нет (не допускался за пасхальный стол никто из необрезанных): «И сказал Господь Моисею и Аарону: вот устав Пасхи: никакой иноплеменник не должен есть ее. Поселенец и наемник не должен есть ее. В одном доме должно есть ее, не выносите мяса вон из дома, и костей ее не сокрушайте. Все общество Израиля должно совершать ее. Если же поселится у тебя пришлец, и захочет совершить Пасху Господню, то обрежь у него всех мужеского пола, и тогда пусть он приступит к совершению ее, и будет как природный житель земли; а никакой необрезанный не должен есть ее» (Исх. 12:43–48).
Ко всему сказанному о Пасхе остается добавить: жертвоприношение допускалось только в Египте в ходе подготовки к исходу, в скинии в течение 40-летнего странствия евреев по пустыни, а после завершения строительства Соломоном первого Храма в Иерусалиме – исключительно в этом Храме священниками во внутреннем дворе на специальном жертвеннике. Во всех других местах пребывания евреев, включая синагоги как в Иудее, так и в диаспорах, жертвоприношения не производились.
Чем выше забирался Ирод со своим отрядом в горы, тем круче становились тропы, тем неприступней выглядели скалы, вздымавшиеся по одну сторону тропы, и опасней пропасти по другую сторону. Галька ссыпалась из-под калиг солдат, лошади, понукаемые возницами, спотыкались, повозки с шанцевыми инструментами и всем необходимым для взятия пещер кренились, грозя опрокинуться в пропасть. Ирод спешился и вместе с солдатами стал помогать лошадям преодолевать крутой подъем и опасные повороты. Откуда-то сверху на него упал горящий кусок асфальта и, отскочив от железного наплечника, огненным шаром скатился в пропасть. Следом за первым куском асфальта сверху стали падать другие горящие шары. Солдаты попрятались под скальные выступы, загнав туда же и лошадей. Когда огненный обстрел стал менее интенсивным, Ирод, прикрывшись щитом, выглянул из-под каменного навеса, чтобы оценить обстановку. Насколько хватало глаз, отвесная скала сплошь зияла тесными входами в пещеры, напоминавшими снизу птичьи гнезда. Перед некоторыми входами были сооружены площадки, из других свешивались концы недоубранных веревочных лестниц. Разбойники Езекии, с которыми Ирод некогда без труда расправился, не забирались так высоко. Одолеть нынешних сторонников Антигона будет непросто. Ирод собрал командиров и приказал им растянуться вдоль горной тропы и обратиться к антигоновцам с увещевательными словами. Уже через минуту скалы огласились криками, многократно повторенными эхом: «Братья! К вам обращается храбрый Ирод, который только что изгнал из Галилеи войско Антигона и теперь пришел к вам с миром и предложением сложить оружие. Прекратим проливать кровь единоверцев, перестанем делать наших жен вдовами, а детей сиротами. Приближается Пасха. Помиримся в честь этого нашего общего великого праздника, сядем рядом за общий стол и вместе вкусим пасхального агнца! Да не поднимется больше рука брата на брата своего, да не останется меж нами вдов и сирот, да сбудутся реченые Богом нашим слова, обращенные к народу Своему: “Да благословит тебя Господь и сохранит тебя! Да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя! Да обратит Господь лице Свое на тебя и даст тебе мир! Так пусть призывают имя Мое на сынов Израилевых, и Я благословлю их” [174] . Всем, кто добровольно покинет пещеры, Ирод обещает сохранить жизнь и наградит щедрыми подарками».
174
Чис. 6:24–27
Слова эти, однако, не возымели должного действия. Вместо примирения, на которое рассчитывал Ирод, возникла перебранка между противостоящими друг друга иудеями, вылившаяся в пошлую склоку:
– Передайте Ироду, что мы не нуждаемся в его подарках и обещаниях сохранить нам жизнь! Жизни наши принадлежат единственно нам и нашему Господу Богу! Как пожелает поступить с нами Господь Бог и как решим мы сами, так оно и будет!
– Если вам не дорога ваша жизнь, то подумайте хотя бы о женах ваших и ваших детях!
– Не учите нас, о ком нам думать! Мы свободные люди и сами решаем, как поступить с нашими женами и детьми! Пусть лучше Ирод позаботится о своей жизни и подумает о своих женах и детях, а не о том, как бы ему угодить своим дружкам-римлянам!
– Римляне наши давние союзники и не покушаются на веру наших отцов! В отличие от парфян, которые ходят в дружках вашего Антигона потому только, что он обещал им за их верность тысячу талантов и пятьсот самых красивых иудеек для его гарема!
– В жилах Антигона течет кровь освободителей Иудеи Маккавеев, а кто ваш Ирод? Бродяга без роду и племени! Он только прикидывается иудеем, а сам как был, так и остался язычником, которых наши отцы сбрасывали с высот!..
Ирод почувствовал, как в нем закипает гнев, и, не желая дать ему прорваться наружу, вышел из укрытия и сам обратился к иудеем, выглядывающим из пещер:
– Прекратим этот пустой разговор. Для вас, как я погляжу, нет врага более заклятого, чем я. Оставим меня. Я обращаюсь к сердцу вашему, которое, хочу надеяться, в помышлениях своих свободно от зла, затмившего ваш разум. Поля ваши налились зерном, и зерно это страждет рук ваших. Или вы забыли заповедь Господа, повелевшего нам шесть дней в неделю работать и только один субботний день отдыхать? Чем вы станете кормиться сами и кормить семьи ваши, если не желаете трудиться все дни недели?
– Знаем, знаем, к чему ты клонишь! – ответил ему чей-то звонкий голос. – Да только неведомы тебе, язычнику, слова писания нашего: «Сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают» [175] . Мы сытые и хлеба нам, да будет тебе известно, хватит до конца дней твоих! Так что не рассказывай нам сказки про зерна в полях, а поди-ка сам собери их и прихвати с собой своих прихвостней, которые прикидываются братьями нашими!
Слова эти вызвали смех в пещерах, многократным эхом рассыпавшийся по скалам. Хохотали мужчины и женщины, хохотали дети, выглядывавшие из пещер. Кто-то выплеснул на тропу, запруженную солдатами Ирода, нечистоты, и его примеру последовали обитатели других пещер.
175
1 Цар. 2:5.
Ирод понял: увещаниями этих упрямцев не переломишь. Надо действовать. Вопрос: как? Судя по количеству асфальта, доставленного сюда из дальнего Соленого моря, к длительной обороне сторонники Антигона приготовились основательно. Штурмовые лестницы тут мало чем помогут, если вообще помогут. Необходимо применить какое-то иное средство, чтобы без потерь проникнуть внутрь пещер на отвесных скалах. Решение, столь же необычное, сколь и дерзкое, пришло в голову Ирода неожиданное: нужно забраться на вершины скал, сколотить там ящики, и в ящиках этих спустить на веревках солдат до уровня входов в пещеры. Тут же нашелся доброволец, вызвавшийся осуществить замысел Ирода. Ирод предупредил его о риске, которому он подвергает свою жизнь: если обороняющиеся иудеи догадаются перерезать веревки, на котором его спустят к пещере, он сорвется в пропасть и погибнет. Доброволец лишь усмехнулся: «Прежде, чем они дотянутся до моих веревок, я дотянусь до них своим копьем и перебью их моим верным мечом».
Так и поступили. Солдаты, забравшиеся на вершину одной из скал, сколотили там ящик, прикрепили к нему веревки, доброволец, вооружившись копьем и багром и опоясавшись мечом, впрыгнул в него, и товарищи стали осторожно спускать его вниз. Достигнув площадки, доброволец дал знак товарищам, наблюдавшим за ним сверху, остановиться, выпрыгнул из ящика и исчез в пещере. Прошла вечность, прежде чем солдат снова появился на площадке. Зрелище, открывшееся Ироду и его товарищам, было ужасно. Солдат выволакивал багром из пещеры убитых и сбрасывал трупы в пропасть. Ирод отвернулся. Лишь когда возле него хрустнула галька под тяжестью спущенного со скалы ящика, он подбежал к выбирающемуся на тропу добровольцу.
– Ну как?
– Проще простого, – все так же усмехаясь ответил солдат, вырывая чахлую траву из-под ног и вытирая ею окровавленное оружие. – При моем появлении у входа в пещеру разбойников охватил такой ужас, как если бы они увидели нос к носу не человека, а исчадия, окружившие Иова. Тогда я копьем перебил тех, кто оказался ближе ко мне, проник внутрь пещеры и прикончил тех, кто искал там спасения.
Ирод приказал сколотить новые ящики и продолжить дело, начатое добровольцем. Весь оставшийся световой день ушел на избиение сторонников Антигона, впавших в оцепенение. Лишь с закатом солнца Ирод дал отбой. Наутро он снова обратился к антигоновцам со словами увещевания, пообещав каждому, кто сдастся, сохранить жизнь. На этот раз его послушались. Из пещер были сброшены веревочные лестница и по ним один за другим стали спускаться старики, мужчины и женщины, дети. Ирод каждому вручал деньги и отпускал с миром. Кто-то со страхом смотрел на солдат, ожидая от них подвоха, кто-то падал перед Иродом ниц, кто-то целовал ему руки. В это самое время сверху раздался зычный голос: