Чтение онлайн

Голод и болезни поразили не только Иудею, но и соседние страны, пощадив один лишь Египет: там из-за ежегодных разливов Нила, питающих водой и илом почву, урожай выдался обильней обычного. А голод и болезни в Иудее продолжали уносить все новые и новые тысячи жизней. Люди, подъев прошлогодние припасы, съели теперь подчистую и семена, предназначавшиеся для будущих посевов. Страна оказалась на краю гибели, и спасти ее могло только чудо.

В это трагичное для Иудеи время Ирод все чаще обращался к Священному писанию, стремясь найти в нем если не ответы на свои вопросы, то хотя бы подсказку, как ему следует поступать, дабы свершилось чудо. Порой ему казалось, что он нащупывал такую подсказку и чудо вот-вот произойдет: «Раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого – одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя» [322] . Ирод открыл государственные закрома и отдал народу все, что там хранилось. Однако и эта мера не помогла покончить с голодом и болезнями: хранимое в закромах съестное исчезло в считанные дни, и голод, терзавший Иудею, оказался еще страшнее и нестерпимей.

Досадуя на себя, Ирод отбросил прочь Священное писание и в ярости прокричал, воздев кулаки и грозя ими небу: «Что Тебе еще требуется, чтобы засуха прекратилась и земля научилась рождать, как рождала прежде? Жизнь моя? Ну так возьми ее!» Ответом ему были молчание и сухой зной, заполнивший все окрест, не пощадив и его дворец. Тогда он опустил кулаки, подошел к свитку, валяющемуся на полу, и поднял его. Растрепавшийся свиток открылся ему стихами. Ирод бегло пробежал их глазами, не очень вникая в их содержание, но что-то привлекло краешек его сознания к этим стихам. Он перечитал их еще раз, уже внимательней, и, наконец, прочитал вслух: «И возроптало все общество сынов Израилевых на Моисея и Аарона в пустыне. И сказали им сыны Израилевы: о, если бы мы умерли от руки Господней в земле Египетской, когда мы сидели у котлов с мясом, когда мы ели хлеб досыта! ибо вывели вы нас в эту пустыню, чтобы все собрание это уморить голодом. И сказал Господь Моисею: вот, Я одождю вам хлеб с неба; и пусть народ выходит и собирает ежедневно, сколько нужно на день, чтобы Мне испытать его…» [323]

Смысл прочитанных стихов оказался таким простым и ясным, что злость Ирода исчезла, и он рассмеялся. «Вот ключ к чуду, который я искал! – подумал он. – Благодарю тебя, Господи, за то, что Ты просветил меня». Оставалось только отпереть обнаружившимся в Священном писании ключом чудо, и оно свершится. И Ирод, не мешкая, стал действовать.

Специальным указом он освободил всех своих подданных от уплаты налогов и пошлин за текущий и будущий год. Затем он приказал собрать всю серебряную и золотую посуду, имевшуюся в его дворце, всю художественную утварь, снять со стен и потолков украшения из драгоценных металлов, и все эти сокровища переплавил в деньги. Получилась сумма, на которую можно было приобрести в достаточном количестве в том же Египте зерно, несмотря на страшно подскочившие цены. Ситуация осложнилась тем, что в Египет кинулись скупать зерно и цари из соседних с Иудеей стран, что еще больше повысило цены. Тогда Ирод прибег к хитрости: воспользовавшись тем, что наместником Египта в то время был давний друг Антония Петроний, он обратился за содействием непосредственно к нему. Петроний, благодарный Ироду за память, которую тот сохранил об их общем друге возведением в Иерусалиме башни, равно как ценивший добрые отношения, сложившиеся между ним и Октавием, пошел навстречу царю Иудеи и предоставил ему право первым приобрести в Египте по льготным ценам зерно и вывезти его на родину.

Однако для того, чтобы снять проблему голода, мало было скупить и доставить в Иудею в достаточном количестве хлеб; необходимо было разумно распределить этот хлеб среди населения. Ирод справился и с этой непростой задачей: он приказал правительству, возглавляемому расторопным Птолемеем, на основании имеющихся у него записей об имущественном положении жителей Иудеи, по которым взимались налоги, разделить их на категории. В первую категорию вошли те, кто был в состоянии самостоятельно готовить себе пищу и возделывать землю под будущий урожай. Эти люди получили хлеб и зерно для посевов в первую очередь. Вторую категорию составили те, кто по возрасту или болезни не мог обеспечить себя и свои семьи продовольствием. Для людей этой категории Ирод снабдил в достаточном количестве зерном пекарни по всей стране, обязав пекарей ежедневно снабжать свежим хлебом стариков и немощных. В третью категорию вошли вдовы и их малолетние дети-сироты, нуждающиеся в государственной поддержке. В отдельную категорию были выделены те, кто, лишившись скота, одновременно лишился возможности обеспечить себя теплой одеждой на надвигавшуюся зиму. Когда и эти лица были взяты под государственную опеку, Ирод позаботился о своих ближайших соседях, отправив в Сирию и Аравию семена для посевов.

Иосиф Флавий следующим образом обрисовал деятельность Ирода по ликвидации голода, обрушившегося на Иудею и соседние с нею страны: «Не было такого лица, постигнутого нуждой, которому [Ирод] не помог бы сообразно средствам; при этом он оказал поддержку даже целым народам и городам, не говоря уже о тех частных лицах, которые впали в нужду вследствие многочисленности своих семей. Все, кто обращались к нему, получали просимое, так что по точному подсчету оказалось, что царь раздал иностранцам десять тысяч к'oров [324] хлеба, а своим подданным – около восьмидесяти тысяч. Эта заботливость и своевременная помощь царя настолько упрочили его положение среди иудеев и так прославили его у других народов, что возникшая прежде к нему ненависть из-за введения новых порядков в царстве теперь прекратилась у всего народа, потому что царь своей щедрой помощью в столь опасную минуту примирил с собой всех. Слава его росла за пределами его владений, и казалось, что все это постигшее страну горе было предназначено лишь для того, чтобы увеличить его популярность. Так как Ирод во время бедствия выказал столь неожиданное великодушие, то отношение простонародья к нему совершенно изменилось: народ смотрел теперь на него не так, как привык судить о нем по его прежним деяниям, а видел в нем своего заступника в беде».

Вмешательство Ирода помогло народу выжить в невероятно сложных условиях и своевременно провести посевную кампанию. Когда же наступило время жатвы, он разослал по всей Иудее пятьдесят тысяч жнецов, содержание которых взял на себя, и тем самым обеспечил сбор урожая без малейших потерь.

В это же время по Иерусалиму распространился слух о некоем александрийском священнике Симоне, сыне Боэта, предки которого бежали в Египет еще при Александре Яннае и который возвратился теперь в Иерусалим с дочерью. Дочь эта, говорили люди, видевшие ее, отличалась невероятной красотой, а кое-кто даже сравнивал ее с красотой безвинно погибшей жены Ирода Мариамны. Случайность то была или знак свыше, но и девушку эту звали Мариамной. Заинтригованный Ирод пожелал познакомиться с таинственной александрийкой, для чего устроил пир, на который пригласил Симона с дочерью.

Мариамна оказалась моложе его сыновей Александра и Аристовула, подаренных ему его Мариамной, не говоря уже об Антипатре, рожденном Дорис, и внешностью она действительно походила на его покойную жену – с той, однако, разницей, что его Мариамна синеглазой, а у дочери Симона были карие глаза.

При первом же взгляде на дочь страшно смущавшегося, не знавшего, куда деть свои руки Симона, Ирод почувствовал к ней влечение. В какую-то минуту ему захотелось даже выйти из-за стола и увести девушку в свою спальню. Лишь усилием воли он подавил в себе внезапно вспыхнувшую страсть, которую вызывала в нем его Мариамна. Чувства, охватившие Ирода, не остались незамеченными со стороны его близких, а заметно постаревшая Дорис, по своему обыкновению облизывавшая пальцы, выпачканные сочным мясом, заметила:

– Кажется, в нашей семье ожидается прибавление в лице дочери простого священника.

– Первосвященника, – поправил жену Ирод. И спросил, обращаясь к Симону: – Ты уже видел новый Храм, который я посвятил Предвечному?

– Это было первое, что побудило меня приехать в Иерусалим и навсегда поселиться здесь, – робко ответил тот, со страхом глядя на Дорис.

– Новому Храму нужен новый первосвященник, – сказал Ирод. – И этим первосвященником станешь ты.

Симон окончательно растерялся.

– Но в Иудее уже есть первосвященник, – слабо возразил он, – и имя этому первосвященнику Иисус, сын Фабия.

– Абсолютно никчемная личность, – презрительно произнес Ирод. – Когда на Иудею обрушился голод, он не нашел ничего умнее, как обвинить в этом голоде меня. Ты, Симон, я уверен, лучше справишься с обязанностями первосвященника.

– Но согласится ли синедрион признать меня первосвященником? – совсем уж робко спросил Симон, и в глазах его отразился ужас.

– Согласится, – сказал Ирод. – Синедрион давно нуждается в сильном властном первосвященнике, и я не сомневаюсь, что именно таким первосвященником станешь ты, Симон, сын Боэта. – Движением головы приказав слугам наполнить кубки вином, он поднял свой кубок и провозгласил здравицу: – Предлагаю выпить за нового первосвященника Симона и его прекрасную дочь Мариамну!

Дорис снова не удержалась от колкой реплики.

– Новую невесту царя Иудеи Ирода, – сказала она.

Ирод, вопреки ожиданию присутствующих за столом людей, хорошо знавших его непредсказуемый нрав, не рассердился, а, улыбнувшись, поддержал жену:

– Выпьем за Симона, сына Воэта, и мою невесту Мариамну, – и первым осушил свой кубок до дна.

Сестра Ирода Саломия нахмурилась и сердито посмотрела на Симона, точно бы требуя от него, чтобы тот отклонил тост царя. Дорис же, довольная, что угадала истинные намерения Ирода, устроившего пир, расхохоталась так искренне, что выронила полуобглоданную кость, выпачкав свое новое платье.