Чтение онлайн

— Алохомора, — на бегу выпалила Гермиона, и все четверо влетели в распахнутые двери.

— Коллопортус, — выдохнул Драко, и створки сомкнулись. Снаружи донесся отвратительный скрежет когтей об дерево и вой, от которого кровь стыла в жилах.

— Я же говорила, что не хочу сюда идти, — протянула Синди, и Гермиона с Драко повернулись спиной ко входу.

По меньшей мере полсотни людей с ужасно изуродованными лицами смотрело на них. Казалось, всех минимум по два раза искупали в гное бубонтюбера.

— Это день моей смерти, — выдохнула Синди.

— Держи ее! — хрипло прокричала старуха с перекошенным лицом и выпученными глазами, и толпа двинулась к Синди.

— Нет, не отдавайте меня им, — она вцепилась в руку Гермионы, и волосы ее начали опасно дымиться.

— Остолбеней, — Драко взмахнул палочкой. Луч заклятия угодил в ближайшее тело, но ничего не произошло.

— Петрификус тоталус, — луч, который вырвался из палочки Гермионы, прошёл сквозь троих, а то и четверых людей.

— Инкарцеро, Протего, — она беспорядочно выпаливала заклинания.

— Авада Кедавра!

Зеленая вспышка из палочки Малфоя ударила в грудь немолодого мужчину. Он чуть покачнулся, потёр место, куда попало заклятие, и снова побрел к Синди.

— Нет! — взвизгнула Синди, когда двое человек схватили ее за руки и потащили в центр зала. Только теперь Гермиона заметила, что там возвышается деревянный столб.

Толпа оттеснила ее, Малфоя и Синистру к дверям, и им осталось лишь смотреть, как малышку Синди подвешивают за руки к столбу.

— Ты применил Непростительное Заклинание, — Гермиона повернулась к Малфою. — А если бы оно сработало? Если бы ты кого-то убил?

— Они и так мертвы, — хмуро напомнила Синистра. — Все они, и Синди, и даже я.

Гермиона посмотрела на Малфоя, который, как и сама она, одновременно и удивился, и понял, почему Синистра патрулировала дорогу у Ист-Хэнглтона.

От визга Синди звенело в ушах.

— Зачем вы так со мной? — изредка выкрикивала она и вновь срывалась на вопль боли.

— Сними проклятие! — старуха с перекошенным лицом воздела руки к потолку. — Сними свои чары и дай нам уйти.

Синди взвизгнула в последний раз и забилась в беззвучной истерике. Ее трясло так, что, казалось, даже пол дрожал вместе с ней. Или дело было вовсе не в Синди.

— Грейнджер, держись за меня, — Малфой крепко прижал ее к себе. — Это похоже на землетрясение.

Дрожь усилилась, послышался нарастающий грохот, и вой тварей за дверью зазвучал почти жалобно. Люди сгрудились у дальней стены, а Синди так и осталась висеть на столбе, совершенно беспомощная.

— Помоги ей, — бросил Малфой и повернулся к дверям с волшебной палочкой на изготовку.

Гермиона быстрым шагом пересекла зал, привстала на носочки и принялась трепать верёвки непослушными пальцами.

Треск за спиной стал оглушительным, вопли и вой тварей невыносимыми, как вдруг стена церкви с грохотом обрушилась, и Гермиона оглянулась. Земля растрескалась, из разлома вырывалось пламя и едкий дым. Драко и Синистра насилу успели отскочить, чего не сделали монстры: они с визгом падали в трещину, которая с каждой секундой увеличивалась, расширялась, становилась длиннее, словно была живым существом, хищником, который наметил себе жертву. И ею, похоже, была Гермиона.

— Не дергайся, пожалуйста, — взмолилась она, продолжая борьбу с веревками Синди. — Я пытаюсь тебе помочь.

Гул, прокатившийся над Ист-Хэнглтоном, напоминал удар огромного колокола. Все вздрогнули и замерли. Казалось, даже трещина остановилась, и теперь в ней лишь громко лопались пузыри чего-то расплавленного.

— Я хочу тебе помочь. Я не знаю как, Но я уверена, что для начала тебя надо отвязать. Диффиндо.

Чары сработали. Синди с тихим писком упала на колени. Из разлома с громким шипением вырвался столб дыма, который окутал Гермиону. Она закашлялась и замахала руками, беспорядочно топчась на месте.

— Осторожно, — прозвучал над ухом встревоженный голос Малфоя, и его руки крепко схватили ее за плечи и оттащили в сторону. — Ты могла упасть в разлом.

Хотелось его поблагодарить, но слова, что сорвались ее губ, были далеки от восторженных речей.

— Веками жители этого города отрицали магию, отвергали ее, уничтожали. Теперь же вы прокляты, обречены на вечные метания между мирами, и ни в одном нет вам покоя.

Голосовые связки горели огнем. Гермиона слышала, что говорит одновременно несколькими голосами, но поделать ничего не могла, словно тело не принадлежало ей. А потом, словно поток ледяной воды, на нее обрушилась Память. Перед глазами стояли десятки детей и рыдали в один голос. Их обида стала обидой Гермионы, их боль и непонимание захлестнули ее, от воспоминаний о том, как их мучили в больнице и церкви, хотелось выть. И она знала, как это остановить.

— Виновный в гибели Синди должен быть наказан. Пусть он искупит свою вину, — хор голосов вырвался из горла Гермионы, и она упала на колени, тяжело кашляя.

— Агуаменти, — заботливый Малфой присел рядом, из его палочки вырвалась аккуратная струя чистой воды. Гермиона застонала, сложила ладони ковшиком и принялась жадно черпать и пить.

— Это вы виноваты, — Синди указала пальцем на старуху. — Если бы вы не решили, что из меня можно выжечь магию, всё было бы хорошо. Я бы дожила до одиннадцати лет, получила бы письмо из школы, уехала бы и никогда, слышите, никогда бы сюда не вернулась!

— Джейн Файр, — предположил Драко. — Настоящая. Ты говорила, она обижала тебя чаще остальных? Думаю это спровоцировало выбросы стихийной магии, из-за которой ты и оказалась в церкви. Виновата Джейн Файр.

— Виновата я, — отчеканила Синистра. — Родители поддерживали Синди, думали, что всё будет хорошо. Они не хотели ее лечить. И я подумала… Знаете, местные ведь считали, что это можно вылечить, прогнать. Это я отвела Синди в церковь. Я отдала ее в лапы мучителей.

Синистра подошла к краю разлома и посмотрела на сестру.

— Прости меня. Я не думала, что делаю.

Синди молчала, глядя на нее исподлобья, и в глазах я плясал огонь.

— Гермиона, прости, что сразу не сказала правду. И спасибо тебе. Ты показала, какой могла стать Синди, если бы я была хоть чуточку умнее. Мне жаль.

Не отводя взгляда от Гермионы, Синистра шагнула в разлом, и пламя взметнулось ей навстречу.

Прогремел взрыв. Гермиона почувствовала, что ее тело подбросил в воздух. Единственным утешением была рука Малфоя, крепко сжимавшая ее пальцы.