Чтение онлайн

Письмо это Андрей Молчан забрал у многозначительно подмигивавшего шведского дипломата прошлой ночью и тут же отнёс Григорию Грязному. Пока люди из Разбойного приказа трудились, осторожно снимая восковую печать на письме, дьяк говорил тихо и торопливо, стараясь напоследок упредить Молчана обо всех на свете напастях:

— Там, на чужбине, один будешь. И цену свою знать обязан, иначе погоришь. Они там не глупее тебя, враги умные и достойные. Но и излишне их страшиться — тоже негоже. За тобой вся страна наша, Русь Святая!

Взглянув на вскрытое письмо, Грязной продолжил:

— Ван Рейн — человек знаменитый. Со всей Европы деньги берёт — и у шведов, и у германцев, и у англичан. Всем им по-своему верен, как не удивительно; всем услужить пытается. Думали мы с князем Умным тебя к шведам на время направить, а тут сложнее дело оборачивается. И неопределённей. Может, к императору Максимилиану поедешь, а то — и к королеве английской Елизавете. То не страшно, нам глаза везде надобны.

Дьяк написал на клочке бумаги две строки, положил текст перед Андреем.

— Запоминай. Как обживёшься на новом месте — по этому адресу письмо напишешь, поинтересуешься, благополучно ли товар до места добрался. Никто не удивится, купца этого по всей Европе знают. Наш это купец, хотя думают, что ливонец беглый...

Спалив бумагу на огне лучины, Григорий Грязной вздохнул, посмотрел на молодого человека.

— Обнимемся, что ли? Когда теперь русских-то увидишь?

Они обнялись.

Уехал Андрей на рассвете. Коня, дорогого и сильного, ему подарил Грязной, приговаривая, что всё равно поднимать крик придётся, вот заодно Андрея и в воровстве обвинить можно. А уж государь потерю возместит, нечего беспокоиться.

Андрей ехал, и полоса восхода цвела у него за спиной. Так что ехал Молчан из света в тень.

Тень — лучшее место для соглядатая.

Разведчика, по-нынешнему. Кто-то скажет: шпиона...

Русским послам даны были памятки, что отвечать за рубежами о новгородском погроме. «Что сказывать? О каком лихом деле с государственными изменниками ссылались, а Бог ту измену государю нашему объявил».

О колдовстве — ни слова. Мы же здравомыслящие люди, а не дети малые, чтобы в такое верить?

упец Клаас ван Рейн имел несколько имён и ещё больше хозяев. При этом действительно был верен всем, кому служил; важно лишь соблюсти очерёдность, вот и всё.

Когда Андрей Остафьев привёз письмо от Юстина в торговый город Росток, то не знал этого, посему удивился, отчего ван Рейн настолько прохладно относится к интересам шведского короля.

Не объяснять же юному московиту, что уже неделю купец верно служил германскому императору, но подумывал, как бы перейти под крыло английской королевы. Сама-то она дама, конечно, скупая, но граф Уильям Сесил не жалел денег для своих агентов.

Так что не судьба была Молчану попасть в Швецию. Скорее всего, к счастью. Король Юхан мог, не разбираясь, приказать сварить московита живьём в медном чане или просто отрубить юноше голову.

Теперь же Клаас ван Рейн, склонившись над письмом, определял путь молодого человека. Чехия или Англия? Прага или Лондон? Признаться, интересы государственные были для купца делом второстепенным, а вот свои... Где же больше нужны верные и пристальные глаза? Куда отослать московита, готового сапоги лизать новому хозяину, лишь бы устроиться на чужбине?

Беспокойнее, конечно, в Священной Римской империи, сотрясаемой религиозными войнами. Нет чтобы деньги зарабатывать, так бюргеры как с ума посходили, оторвались от глиняных пивных кружек, взяли в руки мушкеты да мечи, рубят, стреляют... Купеческие обозы грабят, через германские земли только с отрядом наёмников-ландскнехтов проедешь, да и то если наёмники тебя же и не ограбят.

С иной стороны, во владениях германского императора много людей знакомых и значимых, и нечего чужаку знать лишнее о тайнах ван Рейна.

Англия. Спокойная и чужая. С выбеленной до трупного цвета королевой, страшной, как Божий гнев, но считающей себя первой красавицей острова. Поссорившейся со своей родственницей, Марией Стюарт, не столько из-за трона, сколько из-за женского соперничества.

Остров, где засланные туда наблюдатели исчезают с неприятной регулярностью, как Одиссеи по дороге на Итаку. Торговый союз Ганза чувствовал, как заштормили под днищами его кораблей английские волны, но не понимал, что происходит.

И тут — московит. Придётся на Альбионе ко двору — честь и почёт Клаасу, что верного слугу английской короне подыскал. Вздёрнут его на суке какого-нибудь вяза... Что ж, может, хоть смертью прояснить поможет, отчего горят чадящим пламенем соглядатаи на острове. Всё равно сослужит службу прибрежной Ганзе.

Купец встряхнул серебряным колокольчиком, спросил у бесшумно появившегося слуги:

— Московит ждёт ли?

Получив утвердительный ответ, приказал привести.

Андрей Молчан при входе поклонился низко, не как на Западе принято, а по-московски, на восточный манер. Знал, что напыщенный голландец воспримет поклон как знак самоуничижения. Да и пускай: посмотрим ещё, кто кого в дураках оставит.

— Павел Юстин хорошо о тебе отзывается, — широко и фальшиво улыбнулся ван Рейн.

Говорил он на немецком. Медленно, чтобы глупый московит смог разобрать каждое слово.

— Исполненный христианским милосердием, я решил принять участие в твоей судьбе. Что скажешь, юноша?

— Да благословит вас Господь, сударь, — заново склонился в поклоне Андрей.

— Благословение Божье... эээ... как-то нематериально. Ничто на свете не даётся нам даром, кроме смерти, да и о той многие молят, как о милости. Жестокий век, увы!

Ван Рейн сделал паузу, чтобы варвар из Московии мог оценить всё величие фразы. Андрей изобразил приличествующее моменту восхищение, и, очевидно, удачно, потому что купец продолжил:

— Ты сможешь заработать денег и получить приличную работу, московит! Но — не всё сразу! Сначала придётся отбыть в славный и богатый Амстердам, ко мне на родину, — купец умильно вздохнул, — а оттуда путь твой будет лежать за пролив, в Лондон, точнее — в Штальхоф, ганзейский квартал. Я многое доверю тебе, московит, а это тоже недёшево стоит.

— Я оправдаю ваше доверие...

— Ещё бы! Иначе тебе не зацепиться за нашу жизнь. Господь не любит бедных!

Доверенные ему письма Молчан вскрыл ещё до того, как прибыл на корабль, в портовой таверне. Мало ли чего понапишет купец своим компаньонам, тут на доверии не прожить! Бумаги оказались в порядке, и Андрей запечатал их заново, ещё и лучше прежнего. Так и не поверишь, что печати трогали.