Чтение онлайн

Джон Ди даже не солгал своей королеве. Но и не сказал всей правды. Мазь была смесью уксуса и кошачьих экскрементов.

«Красота рождается из дерьма, как стихи — из сора», — подумалось почтенному доктору.

— Я хотел бы сделать подарок её величеству, — сказал, волнуясь, Корнелиус Ленной. — Это одна из лучших книг по косметике, чрезвычайно полезная, но, увы, очень редкая.

С поклоном датчанин протянул изящный томик в кожаном переплёте. Королева, открыв книгу, прочла заголовок. Екатерина Сфорца. «Опыты».

— Только женщина знает толк в красоте, — сказала Елизавета. — Вы, мужчины, только потребители. Но не ценители! Там есть что-либо о цвете лица, сударь?

— Конечно, ваше величество! Рекомендуется, к примеру, сцедить у кормилицы, выкармливающей мальчика, чашку молока. Втирать каждый день на ночь, и кожа станет белой, как само молоко.

— Молоко? Как интересно! Правда, граф?

— Ваше величество и так бледна, служа примером дамам из высшего общества.

— Пока, милорд, к сожалению — пока! Годы властны и над королевой... Мы запомним ваши советы, сударь, — королева повернулась к Ленною. — И мы желаем, чтобы вы продолжали радовать нас своими знаниями и снадобьями.

Это означало королевскую службу и королевские милости. Датчанин упал перед Елизаветой на колени.

— Встаньте, сударь, у нас свободная страна! — сказал Уильям Сесил.

— Да, сударь, встаньте же скорей!

Покинув дом алхимика, королева задержалась у кареты.

— Мой Мавр, как и обычно, на страже моей жизни!

Френсис Уолсингем молча поклонился, благодаря за похвалу и внимание.

— А где же ваш московит, о котором я так много наслышана?

— Вот он, ваше величество!

Андрей вышел из группы охраны, встал перед Елизаветой на колено.

— Как, он так юн?! Молодой человек, так это вы едва не поссорили меня с Филиппом Испанским?

— Я только скромный сборщик знаний, ваше величество...

— Цените свою службу дороже, сударь! Информация важнее всего. Важнее силы для мужчины и красоты для женщины. Важнее жизни, бывает! И я умею ценить тех, кто такую информацию мне добывает. У себя вы были дворянином, не так ли?

— Да, ваше величество!

— Будете и у меня, клянусь телом Господним! Сэр Френсис!

Уолсингем подошёл ближе.

— Вашу шпагу, сэр!

Уолсингем обнажил оружие, подал королеве шпагу эфесом вперёд.

Елизавета Английская достаточно сильно ударила продолжавшего стоять на колене Андрея лезвием по плечу. «Хорошо, плашмя, а то разрубила бы одежду до тела», — подумал Молчан.

— Встаньте, сэр рыцарь, — величественно сказала королева.

«Красиво, — подумал граф Сесил. — И, что важно, не стоило казне ни пенса».

— А это — от меня! Помните, я обещал?

И граф извлёк из-за пояса красный вязаный берет.

— О да, — улыбнулся Андрей, — шапка из английской шерсти! Милорд умеет держать слово!

— Тайный знак? Это очередной мужской заговор за моей спиной?

Её величество изволила пошутить, что не часто случалось, поэтому и ценилось чрезвычайно дорого.

Все расхохотались.

— Мой друг, а он, мне кажется, не хуже Бомелия, — решила королева на обратном пути в Лондон.

Уильям Сесил, деливший с Елизаветой диван кареты, кивнул головой.

— Лучше, ваше величество, во много раз лучше. У него есть знания, но нет злобы вашего бывшего косметолога.

— Сесил, чтобы я делала, если бы вас не было рядом со мной?

— Правили бы королевством, ваше величество. И не хуже, чем сейчас!

Уолсингем и доктор Ди задержались у алхимика.

Датчанин в ожидании королевы наговорил такого, что требовалось разобраться, не безумен ли новый косметолог королевы.

— Философский камень, говорите? — с недоверием процедил сквозь зубы начальник тайной полиции. — Стало быть, золото добывать собираетесь, сударь? Только вот интересно, из свинца или из королевской казны, что будет финансировать ваши опыты ?

— Глупости повторяете, сэр!

Ленной заметно осмелел, почувствовав милости королевы. И это он зря, заметил про себя Андрей. Продлевающие красоту не так важны, как отбирающие жизни...

— Позвольте объяснить! Философский камень не для хрисопеи создаётся...

— Я не знаю датского, — кротко заметил Уолсингем.

Глаза его при этом опасно блеснули.

— Хрисопея, — вмешался Джон Ди, — это, на языке алхимиков, получение золота из иных металлов. Трансмутация, иными словами.

— Коллега прав, — закивал датчанин. — Не для богатства мы стараемся, но для жизни! Я начинаю процесс, именуемый «магистерий». Если будет мне удача и благоволение Божие, то увидим мы с вами, как в одном из атаноров... вон тех сосудов, сударь... появится камень, прозрачный для света, красноватый по цвету. Измельчив его, мы получим порошок жёлтого цвета. Часть порошка, смешав с жидким серебром, мы расплавим, соединим со свинцом, подождём немного, пока пересыпятся песчинки вот в этих часах.

— И получим золотой слиток, не так ли?

— Не просто слиток! Мы получим уверенность, что опыт удался.

— Сколько же золота вы хотите получить?

— Нам не нужно золото, сэр! Измельчённый порошок философского камня станет источником долгой молодости и жизни, вот ради этого я и буду трудиться!

— Эликсир молодости? И вечная жизнь?

— Не вечная, к сожалению, сударь! Но известны алхимики, продлевавшие свои годы на несколько поколений. Про Раймонда Луллия слышали, быть может? Говорят, что живёт до сих пор, уже несколько столетий...

— Что же так мало долгоживущих, сударь?

— Уж больно сложен процесс, — тяжело вздохнул датчанин.

— А полученный после магистерия порошок часто оказывался не целебным средством, но ядом для принявшего его, — дополнил Ди.

Френсис Уолсингем взглянул на алхимика.

— Дерзайте, сударь! Вам будут созданы все условия. Но помните, что первым, кто примет полученный порошок, будете вы сами.

— Я готов, господин!

Новоявленный английский рыцарь сэр Эндрю вместе с доктором Ди расстались с Уолсингемом и его людьми у ворот дома алхимика. Учёный-доктор отправлялся домой, королевскому же Мавру необходимо было вернуться в Лондон.