Чтение онлайн

Удача позволила Джону Ди сразу же найти могилу, удача не оставила его и далее. Сориентировавшись по звёздам, доктор выяснил, что мертвец лежит головой на восток, как и требовалось. Можно было не возиться, по частям извлекая распадающийся костяк на поверхность, а сразу же приступить к обряду.

Сначала, как хозяин, ждущий гостя, Джон Ди должен был позаботиться об угощении. В припасённую заранее чашу он налил из плетёной фляги смесь вина и ароматических масел. Пряный запах перебил миазмы тления, и доктор с удовольствием втянул ноздрями необычный аромат.

Встав на колени перед могилой, Джон Ди опустил чашу на развороченные полусгнившие доски гроба. Свет факела вырвал из темноты череп с отвисшей нижней челюстью. Рот мертвеца был забит землёй.

Как же они разговаривают? Вопрос неуместен, но доктору на самом деле было любопытно.

Затем настало время позаботиться о себе.

Могильную яму доктор Ди окружил защитным магическим кругом, рассыпав на комья выброшенной помощником земли порошок, в котором заранее смешал множество зелий, от белены до редчайшей и драгоценной мандрагоры. Гримуар, магическая книга, которую открыл доктор Ди, обещал, что порошок должен загореться с первыми же словами заклинания. Гримуар был старым и рукописным. Автор его неизвестен, и Ди опасался, нет ли в тексте ошибок — невольных или преднамеренных, чтобы увести непрошеного продолжателя магической традиции прямиком в пасть дьявола.

Проверить это можно было лишь опытом. Критерий истины — практика, как говорил знакомый доктору иудейский меняла из Саксонии, капая кислотой на золотые монеты.

Запалив ещё несколько факелов и расставив их по периметру магического круга, Ди нараспев, как учили древние тексты, начал читать нелепое заклинание, где смешались христианство и язычество, кощунство и наивная вера:

— Благодатью Святого Воскресения и мучениями проклятых заклинаю тебя и повелеваю тебе, о дух усопшего, внять моим требованиям и подчиниться священным обрядам, под страхом вечных мучений!

— Эй, чем вы там занимаетесь? — услышал доктор испуганный голос своего помощника.

Несчастный глупец начал прозревать, но уже поздно. Юноша осторожно приближался к магу, не подозревая, что облегчает тому задачу.

Почувствовав, что аромат вина и масел из могилы усилился, Ди подошёл к краю магического круга. Вино в чаше пылало, от него занялись даже сырые прогнившие доски гроба.

«То ли ещё будет», — подумал доктор.

— Бералд, Бероалд, Балбин, Габ, Агабор, Агаба! Восстань, восстань, восстань!

Вспыхнул магический крут, будто не несколько горстей порошка рассыпал здесь Джон Ди, а бочонок пороха. Вспышка высветила перепуганное, белое, как мел, лицо юноши.

— Что вы делаете?!

Испуг исказил лицо помощника мага. С таким лицом, изуродованным страхом и болью, он и умер, когда Джон Ди перерезал ему глотку.

Хлынувшая в могилу кровь залила скелет монаха, но не смогла затушить чадящие доски гроба и горящее вино.

Дым, потянувшийся вверх из могилы, густел, терял прозрачность. Ди видел, как дымные полосы свиваются в жгуты. И, как скульптор из глины лепит форму для отливки статуи, призванные доктором демоны помогли душе умершего обрести форму. А попавшая в могилу кровь должна была помочь мертвецу обрести тело. Ненадолго, хорошо, если до рассвета, но Джону Ди этого времени с лихвой хватит, чтобы расспросить монаха об упрятанных сокровищах. Что тот скажет правду, доктор не сомневался. Иначе душа монаха не сможет вернуться в мир мёртвых и будет, неприкаянная, бродить по земле, ставшей ей тюрьмой.

Но раньше, чем зашевелилось тело оживлённого монаха, стало заметно движение от дома фермера. Двери дома распахнулись, и к освещённому пламенем магического круга Джону Ди побежали люди в поблескивающих кирасах. В руках пришельцев доктор с ужасом заметил грозные алебарды, способные одним махом раскроить человека пополам.

— Да здесь убийство!!! — воскликнул голос из темноты.

— И колдовство! — добавил другой голос. — В темницу его!

И несчастный доктор лишился чувств.

Поэтому и не видел, как из могилы поднялось существо, мало похожее на человека. Как оно разметало осмелившихся приблизиться к нему алебардщиков, как легко преодолело магический крут. То ли Гримуар оказался действительно с ошибкой, то ли Джон Ди вызвал не простого мертвеца — кто знает...

Лицо существа, казалось, светилось изнутри, словно туда, под кожу, щедро подкинули раскалённых углей. Глаза же, как у кошки, отливали зелёным, гнилостным светом.

— Сами вызвали, что ж не рады?

Существо на глазах преобразилось, превратившись в обычного господина, одетого неброско, в чёрное, как купец средней руки или небогатый судейский. Лишь глаза не переменились, продолжая недобро светиться. Нечеловечески. Они оглядели сбившихся в кучу и смертельно перепутанных алебардщиков, и каждый из них ощутил, как в голову ему вползло что-то холодное и мертвящее.

— Вы хотите упрятать в темницу того жалкого червя, что вызвал меня, не понимая, что творит? Хорошо.

Существо сделало шаг вперёд, к алебардщикам. Те отшатнулись.

— Забирайте его. Но знайте — я вернусь за ним. Я любопытен, и мне хотелось бы с ним поговорить.

Никто не заметил, откуда взялся конь, такой же чёрный, как и его хозяин. Но существо в мгновение ока оказалось в седле, а со следующим вздохом стражников — исчезло в ночной тьме. Оставив после себя несколько трупов алебардщиков. Ещё одно тело лежало в раскопанной могиле — тело незадачливого помощника доктора Ди.

А вот скелет монаха исчез, как и не был там никогда.

— В темницу, — упрямо проговорил командир стражников. — Мы должны поговорить с ним первыми.

Командир не уточнил — до демона.

Снег мёртвым телом упал на землю. Осень в этом году оказалась непривычно холодной — слава Богу, хоть урожай успели убрать, а то жди голода.

В пыточной Разбойного приказа было тепло. Угли в жаровнях нагрели и высушили воздух, словно в банях северных народов, что прозябали в дикости и суевериях на новгородских задворках.

Дьяки Андрей Щелкалов и Григорий Грязной давно сняли кафтаны, развязали вороты исподних рубах. Как дома. Только почему — как? Дом — место, где человек проводит большую часть жизни, где ему хорошо.

Дьяки были дома.

Помощники палача, в стрелецких кафтанах на голые разгорячённые тела, втащили в пыточную очередную жертву. Андрей Щелкалов поморщился. Пытать толстяков всегда неприятно, особенно если придётся опускать ступни ног в горящие угли. Щелкалову не нравился запах топлёного человеческого жира.

— Отъелся на харчах-то княжеских, — неодобрительно заметил Грязной. — Но ничего, у нас не распухнешь. Если только от голода...

Дьяк хохотнул, дал знак палачам.

Причинить боль человеку можно многими способами, потратив на это разное время.