Чтение онлайн

Мэрион так целеустремленно расшатывала стены своей тюрьмы, что в упор не замечала надвигающейся опасности. Ни с чем подобным Таэлю сталкиваться не приходилось. То, что поначалу казалось обычным взаимовыгодным обменом и весьма призрачным шансом на исцеление, внезапно обернулось смертельной ловушкой. Окажись на месте эльфа любой не обладающий даром претендент, жить ему оставалось считанные минуты.

Чтобы побыстрее разрубить затягивающийся магический узел, Таэль притянул Мэрион к себе и накрыл ее губы поцелуем. Пока девушка соображала, как на это реагировать, он немного развел бедра и с гортанным стоном прогнулся, а в следующий момент земля содрогнулась от беззвучного громового раската. По ткани мироздания прокатилась ответная волна, боль смешалась с наслаждением, силы природы с древней магией, два тела на кушетке окутались ярким светящимся ореолом…

Вместо потерянной маленькой целительницы, не способной сотворить самое простое заклинание, на свет появилась могущественная волшебница. Внутренние стены рухнули, и ничем не сдерживаемая мощь с ревом хлынула по венам, наполняя хрупкое девичье тело какой-то новой уверенностью. Таинство магического перерождения настолько захватило Мэрион, что она на время перестала воспринимать действительность.

Ощущения вернулись после того, как отбушевал ураган, и страсти немного улеглись. Их тела все еще были слиты воедино, в развилке широко раздвинутых бедер что-то горячо пульсировало. Мэрион опустила голову и увидела свои пальцы, впившиеся в плоть любовника так сильно, что на коже остались следы от ногтей… На гладкой, упругой, без единого шрама коже.

Глава 7

Не подозревая о том, что их опасный эксперимент увенчался полным успехом, эльф уснул, потому что, как обещал, отдал всю силу до капли, и мужскую, и магическую. Мэрион осторожно освободила его из любовного плена и слезла с кушетки. Она чувствовала себя так, словно попросила стакан воды, а вместо этого получила в подарок целый мир. Боясь сделать лишнее движение или пожелать чего-то неуместного, волшебница снова забралась в бассейн и погрузилась в теплую воду.

Расслабив ноющие от напряжения мышцы, она принялась последовательно распределять внутри себя вновь обретенную силу. Мэрион так увлеклась, что невольно вздрогнула, когда ей на плечи легли мужские руки.

– Я подумала, что ты проспишь до наступления весны.

– До наступления весны я мог и не дожить, – эльф искал поцелуя, и Мэрион охотно подставила ему губы. – Ты совершила настоящее чудо, до сих пор никому не удавалось излечить такие ожоги. Я даже не подозревал, что волшебники Севера обладают подобным могуществом.

Мэрион подумала, что после смерти Виктора осталась единственной волшебницей в северных землях. Но откуда эльфу знать об этом? Его соплеменники не выносили холода и старались не удаляться от комфортных широт. Мэрион могла бы поклясться, что до сегодняшнего дня Таэль вообще не слишком жаловал человеческих женщин и никогда не целовал их в губы. Почему же она оказалась исключением?

Внезапное влечение эльфа из Высокого дома к простой целительнице, пытавшейся оказать ему помощь, было абсолютно немотивированным и от этого еще более странным. До их страстного соединения он не видел в ней особых магических задатков, так же, как и Виктор. Все носители дара узнавали друг друга на довольно большом расстоянии, а ее никто даже не замечал…

– Ты несправедлива к себе, – эльф так легко проследил ход мыслей Мэрион, что той стало неловко. – Хорошо защищенная магия – большая редкость. Ты уникальна, Мэрион Арвиат, так возрадуйся этому.

Таэль привлек девушку к своему возбужденному телу, и она мгновенно оказалась во власти аметистовых глаз, ласковых рук и нежных губ. Отринув на время собственные потребности, эльф терпеливо учил молодую волшебницу получать и дарить наслаждение, и в этом деле для него не существовало ни запретов, ни ограничений.

Его скрытая сила, нечеловеческая выносливость и абсолютная раскованность настолько заворожили Мэрион, что в какой-то момент она забыла про магию, и все завершилось без вмешательства высших сил. После Мэрион мирно уснула на руках у своего возлюбленного, не подозревая о том, что до конца короткого зимнего дня произойдет еще немало удивительных событий.

Проснулась волшебница от голода. Есть хотелось так сильно, что даже блаженная усталость не смогла удержать ее в постели. Она набросила на себя старое домашнее платье и вновь взялась за вожделенную корзину с провизией. На этот раз Мэрион сделала все, как положено: расстелила на низком столике чистую салфетку и аккуратно разделила содержимое корзины на две равные части. Потом она уселась на подушку и, стараясь не слишком торопиться, принялась уничтожать свою половину провизии. Ее и раньше после высвобождения силы мучил сильный голод, но теперь он стал просто неутолимым.

Когда от нехитрого пиршества почти ничего не осталось, Мэрион подняла голову и снова встретилась взглядом с мужчиной, который по воле Судьбы стал самым близким для нее человеком. Точнее, эльфом. На вид Таэлю можно было дать не больше двадцати пяти, но его истинный возраст оставался для нее загадкой. Удобно ли спрашивать эльфа, сколько ему лет? Он полулежал, опершись на локоть, и смотрел на нее. На фоне темных бархатных драпировок обнаженное тело Таэля выглядело так живописно и соблазнительно, что молодая волшебница утратила дар речи.

Спохватившись, она отряхнула крошки и расправила платье.

– Прости, я, наверное, выгляжу глупо.

– Мне нравится смотреть на тебя, – эльф по обыкновению был откровенен и лаконичен.

Он поднялся с кушетки и, совершенно не стесняясь своей наготы, направился туда, где были сложены его вещи. В объемистой матерчатой сумке нашлась смена одежды, а у Мэрион появилась возможность понаблюдать, как он неспешно, привычными движениями одевается и приводит себя в порядок. Про себя она уже звала эльфа не Тайлер, не Таэль, а Ветер. Просто потому, что это имя подходило ему больше.

– Для восстановления сил всем волшебникам нужно много есть. Это совершенно естественно.

Таэль непринужденно опустился на ковер по другую сторону низкого столика, бегло осмотрел разложенные перед ним припасы и принялся за еду.

– У тебя тоже так происходит? – Мэрион с жадным любопытством подалась вперед и поставила локти на стол.

– Не всегда. Часто мне бывает достаточно короткого сна, а без еды я могу обходиться довольно долго.

– Спишь ты тоже мало, как я вижу.

– Длительный сон нам требуется только в исключительных случаях, – пояснил он, имея в виду свою принадлежность к эльфийскому народу.

Новые возможности позволяли волшебнице легко проникать в разум человека, видеть его самые сокровенные уголки, но внутренний мир изгнанника Таэля показался ей настоящим лабиринтом. Он был очень сложным и неоднозначным внутри своего сердца, а жизнь среди людей сделала его еще более скрытным, научила глубоко прятать свои чувства. Причудливый узор истинной сущности Таэля так заворожил Мэрион, что она невольно замерла в неподвижности и тут же ощутила острую вспышку недовольства. Ему не понравилось открытое вторжение в святая святых.