Чтение онлайн

— Вы просили выйти на связь, — Бретлоу сразу перешел к делу.

— Бенини похищен.

О Боже, подумал Бретлоу.

— Подробнее.

Хендрикс рассказал ему то, что узнал, прослушав запись вечернего совещания.

— Но они вот-вот вызволят его, — уточнил Бретлоу.

— Да.

Ящики внутри ящиков, подумал Бретлоу; иногда какой-нибудь из них вдруг открывается, и тогда нужно сразу же заколотить его снова. Потому что если откроется один, это может вызвать цепную реакцию. У англичан есть соответствующее выражение: «закон дерна»; и по закону дерна ящики оказываются связанными друг с другом. Впрочем, все еще можно вернуть на круги своя. По крайней мере, похитители готовы отдать Бенини.

— И какова ситуация сейчас?

— Семья просит доказать, что Бенини жив. Завтра они снова будут говорить с похитителями. Если доказательство их убедит, последует обмен.

А когда Бенини выпустят, Бретлоу даст ему время — не слишком много, не слишком мало, — а потом проверит, все ли с ним в порядке, не выдал ли он чего-нибудь важного.

— У меня есть запись. — Хендрикс захватил кассету с собой. — Хотите послушать?

Скажи «да» — и получишь информацию, подумал Бретлоу. Скажи «нет» — и внушишь Хендриксу, что дело не так уж и серьезно.

— Да нет, если его освобождают. Перезвоню завтра. Впрочем, он не напрасно послал Хендрикса в Милан.

Предосторожность никогда не помешает. Первое правило в любой игре: разберись, что, собственно, происходит.

Звонок из Бонна раздался три часа спустя, за час до предполагаемого возвращения Крэнлоу. Именно этого Бретлоу и ожидал.

— Спасибо, что позвонил. Что нового по делу Бартольски?

— Похоже на то, что «Мученик Махмуд» ни при чем, — сказал ему Крэнлоу. — Значит, остаются «Боевой полумесяц» и «3-е октября».

Возможно, встречаться с Маленко и было рискованно, подумал Бретлоу, однако этот риск может оправдаться.

— Я думаю, что «3-е октября». Как ты и говорил, они уже вне Германии, но могут быть еще в Европе. Вскоре могут появиться более подробные сведения, так что тебе пора подумать о рабочей группе.

Если Бретлоу говорит «я думаю», значит, у него есть источник, понял Крэнлоу. А если ЗДО приказывает готовиться к расправе, значит, этот источник надежен.

— Я подготовлюсь.

— Только делай все так, чтобы никто не мог связать это с нами.

Керосиновая лампа едва мерцала, и стены пещеры тонули во тьме. Вскоре из туннеля донеслись первые звуки, показался качающийся фонарь охраны. Двое в капюшонах, как всегда. Первый отпер дверь камеры, а второй поставил на пол тарелку с хлебом и сыром, забрал ведра и вышел за решетку. Первый запер дверь, и тюремщики исчезли. Через пять минут они вернулись, снова открыли камеру и поставили ведра внутрь Паоло Бенини подался вперед и начал есть.

Но вот снова раздалось отдаленное шарканье, появился лучик света. Он знал, что час для посещения неурочный: его кормили лишь дважды в сутки — как он предполагал, утром и вечером, — а других причин для прихода охраны пока не было. Правда, один раз у него спросили, как звали собаку его бабки; а еще был ужасный день, когда он увидел нож, когда один из тюремщиков схватил его, а другой порезал ему палец и смочил его кровью кусок шерстяной ткани.

Они остановились перед решеткой.

— Ты должен ответить еще на один вопрос.

Он едва понимал охранника — так силен был его акцент. Начал было просить, чтобы тот повторил, но увидел у него в руках листок бумаги. Листок был маленький, похоже, вырванный из ученической тетрадки. Охранник поднял фонарь и стал всматриваться в слова.

— Дайте мне, — Бенини протянул руку.

Первый тюремщик отпер дверь, а второй шагнул внутрь и подал ему бумажку. Темнота мешала прочесть запись. Он снова протянул руку, и охранник дал ему фонарь. Он горел тускло и вонял керосином; Паоло почувствовал исходивший от него жар. Он поднес фонарь поближе к листку и вгляделся в слова.

Что было до и после «Небулуса» в последний раз?

Он чуть не засмеялся и не заплакал одновременно.

Охранник вышел из камеры, другой запер за ним дверь, и они оставили Паоло Бенини в одиночестве.

Он сидел, уставившись на бумагу, словно и сейчас еще мог разобрать написанные на ней слова. Как им стало известно о «Небулусе» — во тьме вокруг него точно забрезжила какая-то угроза. А точнее: откуда люди, ведущие переговоры с похитителями, узнали о «Небулусе» или как один из тех, кому было известно о «Небулусе», оказался вовлеченным в переговоры?

Это не могла быть Франческа: возможно, она придумала первый вопрос — о кличке бабкиной собаки, — но этого оказалось мало. Собственно, если рассуждать здраво, это можно было предугадать. Сама Франческа не справилась бы; ей наверняка пришлось привлечь к делу Умберто и уступить главенство ему. Ему или кому-нибудь из банка.

Но почему именно «Небулус», почему не что-нибудь менее важное, не название обыкновенного, рядового счета? Потому что тот, кто придумал вопрос, не был уверен в его умственном и физическом здоровье и пошел на риск, выбрав то, что он должен помнить наверняка.

Однако даже банк не стал бы спрашивать его о «Небулусе», потому что банковское руководство никогда не вникало в подобные детали. Особенно если речь шла о «черных» счетах, и тем более — о счетах вроде «Небулуса». Ведь «Небулус» был засекречен, информация о нем не должна была всплыть на поверхность, так почему его спрашивают о нем?

Потому что это кто-то, связанный с «Небулусом», понял он. Возможно, тот самый человек, для которого он открыл «Небулус». Тот американец по фамилии Майерскоф, хотя он и не знал, кто такой этот Майерскоф и какую организацию он представляет. Майерскоф пытался найти его по какому-то поводу и не смог; банк пытался скрыть случившееся, но Майерскоф настаивал на своем. И в конце концов банк сказал Майерскофу правду; возможно, его заставили поклясться, что он не выдаст тайны, хотя он и так бы ее не выдал. И теперь Майерскоф вместе с банком старается освободить его.

Спасибо банку, подумал он; спасибо Майерскофу и тем, кого Майерскоф представляет.

Что было до и после «Небулуса»? Господи, да мало ли что. Но нет: он просто неправильно запомнил вопрос. Что было до и после «Небулуса» в последний раз: он пытался понять, что значит этот вопрос и чего Майерскоф ждет от него. «Небулус» — промежуточный счет; так какие счета могут быть до и после? Таких счетов множество, подумал он, потому и был открыт «Небулус». В последний раз — вот что было самое важное; этим Майерскоф дал понять, чего же он хочет. Славу Богу, что в последний раз там была небольшая неполадка и благодаря этому он все запомнил.