ПРОКЛЯТИЕ КОЛЛЕКЦИОНЕРА
Шрифт:
«Надо бы поговорить с ним,– решила Анна,– удивительно, что никто до сих пор не увидел очевидной связи между всеми этими смертями. Они же не случайны. И каждый раз Пронякину всё сходило с рук. Как такое возможно?»
Если для Анны ясно, что Пронякин брачный аферист и мошенник, умело манипулирующий людьми, то совершенно непонятно, почему он с удивительным упорством менял свои фамилии, словно хотел начать жить заново. «Обнулить своё прошлое? Начать всё сначала? Но зачем, если цель всё та же – обманом присвоить себе чужое добро? А ведь он был таким же ребёнком, как и я когда-то: ходил в школу и учил кодекс строителя коммунизма, – недоумевает она,– что заставило его стать таким отъявленным мерзавцем? Неужели деньги? Отказался от сына, чтобы не обременять себя лишними заботами на пути к обогащению».
Анна убеждена что смена фамилий не случайна, что за этим скрывается какая-то тайна. «Что ты скрываешь, Хейфец-Твердохлебов-Изюмов-Ларин-Осмёркин-Пронякин, многоопытный ловец женских сердец? Ради чего ты живёшь? В чём твоя цель, чего ты добиваешься?»
Анна отвела глаза от монитора и, взглянув в окно, увидела, что ночь прошла и наступило утро. На часах 8:00, уже можно звонить. Анна находит в папке своего телефона «контакты» нужный номер и делает звонок.
– Петр, доброе утро. Узнаешь?
– А, это ты, Анюта! Сколько лет, сколько зим. Чего так рано?
– Ты знаешь следователя по фамилии Курицын? В прокуратуре работает, в Бутырском отделе.
– У нас знаешь, сколько людей работает? Не одна тысяча. В сводках я фамилию встречал, но лично с ним не знаком.
– А можешь помочь с ним встретиться? По старой дружбе.
– Для тебя, Анюта, хоть с самим начальником следственного управления. Я перезвоню тебе и сообщу, когда и где.
– Спасибо. Вот что значит настоящий друг.
– Друг – это же не муж. Это категория постоянная, а не переменная. Друзей не бросают, их только находят, чтобы с ними оставаться навсегда.
***
Андрей Жук уже несколько раз пытался, хотя не так решительно, как теперь, наводить Охальцева на обсуждение вопроса о врагах Милютина и каждый раз сталкивался с нежеланием обсуждать эту болезненную для Охальцева тему. Наконец, после второго графина коньяка и уничтоженного блюда бутербродов с красной икрой, у Охальцева развязался язык.
– Что ты знаешь, детектив, о художниках?
– Если ты какой-нибудь Пикассо, то продаёшь картины за бешеные деньги и живёшь припеваючи. А если никому не известен, то влачить жалкое существование, рассчитывая лишь на то, что после смерти твои картины будут по-настоящему оценены и принесут тебе славу. Как это случилось с Модельяни.
– Ну, тогда ты уже знаешь, что талант в искусстве ничего сам по себе не значит, а значит лишь тот, кто продаёт этот самый талант тому, кто его готов купить. Вот такой человек и творит искусство, назначая ему цену. Милютин был из числа таких людей. Поэтому и сделал себе состояние, правда врагов нажил немереное количество. Все, кого он продавал, считали, что он их обирал, а он их работам создавал отличный провенанс, пристраивая знакомым нуворишам за огромные деньги. А это дорогого стоит. Знаешь, почему?– Андрей красноречиво промолчал и Охальцев продолжил,– Если твоя работа есть в коллекции миллионера А, то тогда твою работу купит и миллионер Б, потому-что это является знаком её качества. Значит, её оценили или, как велеречиво говорили древние, ты взвешен на весах судьбы и найден достаточно ценным, чтобы быть включенным в круговорот бабла в природе. Мина, мина, шекель и полмины равняются одному таланту. Проблема только в том, что когда ты продаёшь работы живого художника, то ты не застрахован от его непредсказуемых поступков.
Конец ознакомительного фрагмента.