Чтение онлайн

Лихорадочно облизывая пересохшие губы, Райна нащупала древесный корень и, обрадовавшись, схватилась за него. Подтянувшись, она села и опять попробовала закричать. На этот раз крик получился громче.

— Камень, — зашипела Дора. — Принесите его!

Райна не разобрала, о чем говорила колдунья.

Став на колени, девушка хотела подняться, но чья-то сильная рука толкнула ее в грудь и снова уложила на дно ямы. Она же опять ухватилась за корень, но двое саксов опустили ей на живот огромный, тяжелый камень.

— Нет!

Разбивая в кровь ногти, Райна пыталась столкнуть камень, но тщетно — он не поддавался.

— Господи! Помоги!

На фоне темного неба отчетливо выделялись белые волосы Доры.

— Он не слышит тебя, Райна, зато я слышу, — четко сказала она. — Ты — на пороге смерти.

Выпрямившись, колдунья сделала знак своим подручным, а сама начала бормотать непонятные заклинания, сопровождая их каким-то сатанинским танцем.

Девушка забилась в страхе, когда первые комья земли упали ей на ноги. Глубоко вздохнув, бедняжка закричала, но земля сыпалась, сыпалась на нее, хороня заживо. Должно быть, несчастная взывала к тому, кто не мог услышать ее.

Сквозь сон Максен услышал крики и подумал сперва, что это птица, но когда крик повторился, монах понял, что это голос человека. Какое-то шестое чувство шептало ему, что беда случилась с Райной.

Опираясь на деревянный ящик, изрубленный мечами, он поднялся на ноги, держа в руке меч, и поспешил на человеческий голос. Длинная монашеская ряса путалась в ногах, замедляя бег. Выругавшись, он положил меч, скинул неудобное одеяние, побежал дальше в лес. Голос, взывавший о помощи, указывал ему путь.

С треском ломая сучья, норманн ускорил бег. Ветки хлестали его по лицу, но он не обращал на это внимания. Наконец, слуха коснулся надтреснутый, старческий голос ведьмы, нараспев читающей какие-то сатанинские заклинания, прерываемые пронзительным криком…

Одетый в короткие штаны, Максен неожиданно выскочил из-за деревьев, возвестив о своем появлении ревом. Чутье и хватка воина направляли его руку. Рыцарь ударил первого попавшегося ему сакса по голове учебным мечом. Он был таким тупым, что его с большой натяжкой можно было назвать оружием. Но сила, вложенная в удар, оказалась так велика, что череп раскололся с диким хрустом — и сакс рухнул, чтобы уже больше никогда не подняться.

— А-а-а, мнимый монах! — взвизгнула Дора. — Убейте его!

И тут огромная тень рядом с ней раздвоилась — и саксы, держа наготове мечи, бросились на Пендери.

Кровь Максена забурлила, как в давние славные дни, когда он был могучим и свирепым воином. Норманн ринулся на одного из саксов, отбил его меч в сторону и ударил противника в грудь. Тот зашатался, закричав от боли, но устоял на ногах.

Думая покончить с ним, Максен высоко поднял меч, но пришлось отбиваться от нападения второго сакса, который хотел дубиной размозжить ему голову. Тот хотя и выронил палицу, бросился на рыцаря, и они оба покатились по земле. Максен оказался внизу, а сакс на нем.

Отбросив ставший ненужным меч, Пендери перехватил руку сакса, пытавшегося ударить его кулаком в лицо, потом вывернулся и подмял противника под себя.

— Ну, вот и все! — закричал он. — Молись! Максен крутанул его голову вправо, влево, потом назад. Хрустнули шейные позвонки — и человек затих. Все. Радостное и свирепое торжество воина, выигравшего схватку. Но в последний миг сакс успел вонзить ему в бок кинжал и уже мертвый продолжал сжимать рукоятку.

Второй обезоруженный Максеном рыцарь навис над ним, и монаху осталось лишь одно — вытащить кинжал и метнуть его в нападавшего. Он попал ему в плечо. Рана, конечно, была не смертельной, но воин пустился наутек.

Прижав ладонь к ране, пытаясь остановить кровь, норманн отыскал глазами колдунью. Та, встав на колени, засыпала яму. Райна! Забыв о пронизывающей боли, он рванулся к Доре, которая вскочила на ноги.

— Наша смерть! — завопила она и бросилась в чащу.

Пендери очень хотел догнать и прикончить ведьму, но сейчас было не до того. Могила оказалась слишком узкой. Рыцарь лег поближе к ее краю, протянул руку девушке, неподвижно лежащей на дне и присыпанной землей. Неужели все кончено? Сколько времени прошло с той минуты, когда он последний раз слышал ее крик?

Максен взял ее за плечи, приподнял, но вытащить из ямы не смог. Что-то там держало девушку. Разгребая землю, он наткнулся на камень. Монах убрал его, но это оказалось непростым делом. Только после этого он смог поднять Райну из могилы.

— Райна, — окликнул он, но она молчала.

«Неужели опоздал?» — в ужасе подумал норманн и приложил руку к ее груди, стараясь уловить биение сердца. Но ничего не уловил.

Пендери вновь ощутил гнев. Не ради же мертвой женщины он убил двоих людей!

— Райна! — закричал он.

Схватив ее за плечи, Максен сильно встряхнул девушку.

«Господи, не допусти, чтобы я зря лишил жизни несчастных обманутых саксов».

Тут он вспомнил слова, сказанные ему сэром Гаем: «Старая колдунья вытащила Эдвина с того света, вдохнув в него жизнь».

Вдохнув жизнь…

Опустив Райну на землю, Максен открыл ей рот и приник к нему губами. Он сделал один вдох, второй, третий, но каждый раз его дыхание возвращалось к нему. Потом он зажал ей нос и вдохнул еще раз. Наконец, рыцарь уловил слабый стон, вырвавшийся из груди девушки.

Обрадовавшись, норманн держал голову девушки, пока та кашляла. Растерянно моргая глазами, она хрипло прошептала:

— Что произошло?

Пендери глухо ответил:

— Старая ведьма пыталась убить вас.

Он почувствовал, что девушка все вспомнила и ужаснулась той участи, которая ее ожидала:

— Похоронили меня заживо. — Она заплакала. Пендери осторожно отвел намокшую белокурую прядь с ее лица, приложил ладонь к ее шее.

— Вы живы, Райна, — говорил он, чувствуя, что рука стала влажной от струившихся по ее лицу слез. — Вы живы…

«Я жива! — удивилась девушка. — Выдержит ли мой рассудок, не потеряет ли он ясность после ужасов этой ночи?»

— Я не могу дышать, — пожаловалась она, — когда я звала, никто не пришел.

— Я пришел, — возразил монах.

«Да, он пришел, но как и зачем? Монах…» Райна взглянула на него: перед ней был полуголый мужчина с широкой, мускулистой грудью.

Девушка подняла связанные руки и, движимая странным чувством, дотронулась до выпукло вырисовывавшихся мышц на его животе. На ощупь они оказались твердыми, как камень, а тело — влажным от пота.