Чтение онлайн

– Да, именно отпечатки, – уверенность и решительность в голосе Агнес разогнали остатки моих сомнений. – Пусть в вашем мире это новый метод, но в нашем им уже давно и успешно пользуются. И тогда логично ехать прямо сейчас, изымать улику. Но не одним, а взять ту девочку из управления – у нее уже разработанная методика, наверняка есть материалы для сравнения и документация, которую можно будет предъявить в суде. Ее же можно вызвать? Она соберет отпечатки у всех обитателей замка, потом вы изымете со всеми формальностями емкость и будет повод хотя бы арестовать убийцу.

– Со всех обитателей замка не получится, – пробурчал я, злясь на все эти высокосветские правила. – Но ход твоих мыслей мне нравится. Поехали за практиканткой…

Анна:

Практикантку пришлось извлекать из пансиона, где она снимала комнату, преодолевая яростное сопротивление владелицы заведения. Дама была монументальна и строга, как памятник Александру Третьему вместе с конем.

“У меня приличное заведение для незамужних молодых леди, и после одиннадцати вечера мужчины в него…”

Мартошу пришлось вынуть какой-то амулет, заменяющий тут служебное удостоверение, и сделать неприступно-официальный вид.

Дама все равно была недовольна, но впечатлилась. Вообще все впечатлились, включая перепуганную и ошарашенную практикантку в кое-как не на ту пуговицу застегнутой блузке.

Девчонку без лишних церемоний усадили в машину, ко мне на заднее сиденье, и автомобиль рванул с места, а мне досталась честь успокаивать ребенка и приводить ее в себя.

Смешно, наверное, выглядело со стороны, во всяком случае, Адриан все время косился и хмыкал.

Две девчонки-ровесницы, одна трясется и икает – переклинило от мысли, что именно ее изобретение лорд Иллеш положит в основу своего расследования, другая уговаривает и вздыхает.

Но мне смешно не было.

Рядом со мной – симпатичная умная девочка. А я – полная идиотка, потому что злюсь на нее. Совершенно мимо логики и здравого смысла. Но меня до мурашек в глазах бесят ее телячьи взгляды на Мартоша и боязливо-томные вздохи. Так бы и стукнула по кое-как причесанной головенке ее ящиком с куцей пока картотекой и какими-то магическими причиндалами для снятия отпечатков. Мы за этим хозяйством заехали в управление и тем самым еще больше растянули время “восторженного обожания” моего… да! моего Мартоша!

И пусть он пока сам не знает, что мой, да я сама не уверена, если честно… но посторонним особям абсолютно нечего делать на моей территории!

Во дворе поместья, собираясь вылезать из мобиля, я замешкалась, отцепляя край нового платья от… чего-то там под сиденьем, и наткнулась на насмешливо прищуренный взгляд обернувшегося Адриана. Молча показала ему язык, а потом протянула руку и с неожиданной даже для себя нежностью провела пальцами по его волосам, от виска к уху, едва касаясь. Смутилась и резко выпрыгнула из машины, с облегчением подумав: «Как хорошо, что я младенец, в смысле – в коконе». Тут же спохватилась, суматошно напрягла глаза, перестраивая зрение… уф! Пока на месте, хотя истончился порядком. Вот, блин… не хотелось бы светить своими метаниями на всю Ивановскую. Хотя бы пока сама в себе не разберусь.

– Бестолочь, если уж доросла до возраста леди, то и веди себя как положено взрослой, – хмыкнул Адриан, выбираясь следом и приобнимая меня сзади за плечи. – Не знаю, как там в твоем мире принято, а в нашем положено сидеть и ждать, пока тебя мужчина красиво из мобиля вынет и ты, вся такая неотразимая, выпорхнешь прямо к нему в объятия.

Я буркнула под нос что-то неразборчивое и похожее на неприличное. Потому что только сейчас осознала, что практикантку Аветту из машины вынимал Мартош, галантно предложив ей руку, на которой она теперь и висит, вцепившись, как клещ! Р-р-р! Чего это я? Мать моя яйцеклетка, это гормоны, что ли? Чего я так возбудилась?

Шикнув сама на себя для острастки, я в свою очередь повисла на галантно отставленном локте брюнета, огляделась, заметила подкатившую к воротам машину помощников Мартоша и прищурилась на Нандора. Этому петушку явно нравятся все девочки в мире, как бы ему спихнуть одну конкретную?

Однако вскоре я отвлеклась от территориальных переживаний, потому что все, в том числе и Аветта, занялись делом. Девушка, кстати, получив конкретное задание по теме своего открытия, даже про Мартоша забыла и сосредоточенно углубилась в свои мысли, ее пришлось даже поддерживать и направлять по дорожке к двери в дом, иначе она убрела бы неизвестно куда, настолько погрузилась в процесс размышления.

Вот теперь тебя люблю я… Вот теперь тебя хвалю я… и бутылочку твою я даже, может, подержу… чтобы удобнее отпечатки колдовать было.

Но до бутылочки еще надо было добраться при свидетелях, и Мартош тихо откашлялся, готовясь общаться с подозреваемым. В самых изысканно-вежливых выражениях. А я тихо пристроилась в кильватер, сделав вид, что меня тут нет вовсе. Наш главный следователь еще раз окинул взглядом свое войско, чему-то мимолетно улыбнулся и нажал на большой золотой круг в центре резной тяжелой двери.

Гулкий мелодичный звон еще переливался где-то в глубине дома, а на пороге уже воздвигся дворецкий, важный и значительный, настоящий Берримор.

Мартош ему мило и официально улыбнулся:

– Прошу простить за поздний визит, но у нас появилось еще одно дело, не связанное со смертью герцога Борнхольдорского. Нам нужно попасть в замок и опросить всех здесь живущих и работающих.

– Проходите, господа, я сейчас уведомлю виконта… – вопреки важному виду немного растерянно ответил дворецкий, отступил вглубь холла и быстро кивнул сопровождающему его лакею: – Проводи господ в большую гостиную и разбуди слуг.

– Мои помощники, с вашего позволения, сразу пройдут в помещение для служащих, – безупречно-вежливо уведомил Мартош таким тоном, что сразу стало понятно: “с вашего позволения” – это такая присказка, чтобы создать иллюзию добровольности.

Очень правильно, кстати, что в число “помощников” вошла и Аветта. Вошла и ушла – снимать отпечатки у слуг, надо полагать. А мы отправились вслед за дворецким в гостиную, куда вскорости и явился виконт… опять я забыла, как его зовут… Но, к счастью, все, что на данном этапе от меня требовалось – это помалкивать.

– Доброго вечера, господа и леди, чем могу быть полезен?

– Простите, лорд, у нас внезапно возникло еще одно дело, тоже связанное с вашим замком, – Мартош был сама учтивость и служебное рвение.

– Что ж, прискорбно, весьма прискорбно… – а по виду не скажешь, что мужик скорбит.

Вид у него самый цветущий, уверенный такой, вальяжный… словно он уже чувствует себя здесь хозяином. Хотя он и чувствует, потому что предпоследнее завещание, написанное старым графом, отдавало все наследство именно в его руки. И кислые лица остальной родни, еще не успевшей разъехаться в ожидании похорон, это подтверждали.