Чтение онлайн

Не позволив Букко сказать что-либо напоследок, они поволокли его прочь.

Грас жил в одной из лучших частей столицы Аворниса, где предпочитала селиться знать. Его дом был бы для него еще милей, имей он возможность видеть его чаще – обычно капитан отсутствовал по нескольку месяцев.

Однако он был дома, когда Мергус сместил Букко и посадил на его место Мегадиптиса. Его отец принес новость из кабачка, где пил вино, играл в кости и обменивался сплетнями с другими отставными солдатами. Крекс был высоким сгорбленным стариком с седой бородой и огромными руками. Грасу не доводилось встречать другого человека с такими большими руками. Он не знал, почему его отец получил прозвище Невыносимый. Все, кто мог рассказать об этом, за исключением Крекса, умерли. Отец же не любил отвечать на расспросы.

– ...все-таки он выкинул его. – Крекс говорил на крестьянском наречии центральной равнины, откуда он был родом. – Вышвырнул как нерадивого слугу, постоянно роняющего тарелки с супом.

– Это не кончится добром. – Грас покачал головой.

– Все никогда не бывает гладко, – заметила Эстрилда.

Жена Граса была моложе его на несколько лет. Светло-русая, с большими карими глазами, она казалась усталой, так как двое детей – четырехлетний Орталис и двухлетняя Сосия – доставляли ей слишком много хлопот. Сейчас мальчик играл в саду с игрушечной тележкой, в то время как девочка спала на коленях у матери. Она продолжала:

– Неприятности начались с тех пор, как король женился на королеве Серфии. Многим тяжело с этим смириться.

– Он хочет иметь достойного наследника, лучшего, чем Сколопакс, – заметил Крекс, – и кто может осуждать его за это?

– Ш-шш, отец, – прервал его Грас.

Крекс говорил то, что думал, и не желал делать это тихо. Слуги считались надежными людьми, но не хотелось проверять их столь опасным образом.

– Я не могу одобрить его седьмой брак. – Молодая женщина покачала головой. – Это противоестественно. И люди будут говорить, что он избавился от Букко, потому что тот говорил ему правду по поводу его женитьбы.

– Мегадиптис – праведный человек. Он во много раз праведнее, чем когда-либо был Букко.

– Да конечно, – признала Эстрилда и неожиданно повысила голос: – Орталис, не смей бросать камнями в кота!

– Я ничего не делан, мама, – сообщил Орталис, несколько смягчив правду.

– И не начинай, – сказала мать, строго округлив глаза, затем обернулась к Грасу: – Ты прав насчет Мегадиптиса, и я не понимаю, как он смирился с этим.

– Это просто, – заметил Крекс. – Он знает, что Аворнис нуждается в достойном наследнике после смерти Мергуса, вот и все.

Удивленный, Грас слушал, с какой легкостью жена и отец обсуждают происходящие в стране перемены. Подолгу находясь вдали от дома, он не пытался запомнить всех этих священников, кто из них был особенно свят, а кто – не очень. Но Эстрилда и Крекс могли говорить об этом без конца.

– Орталис! – крикнул Крекс. – Твоя мать велела тебе прекратить. Ты ждешь, что тебя отшлепают?

– Нет, дедушка. – На этот раз Орталис, без сомнения, говорил правду.

– Не был ли Букко в сговоре с фервингами? – сказал Грас. – Скоро королю Дагиперту придется договариваться с кем-то другим.

– Если ему это не понравится, Мергус просто даст королю пинка, – сказал Крекс.

– Это не так просто, – заметил Грас. Когда дело касалось фервингов, он знал, о чем говорил. – Сейчас скорее Дагиперт даст пинка нам, и он как раз собирается сделать это.

– Это правда, что, когда он был молод, он жил какое-то время в Аворнисе? – спросила Эстрилда.

Грас кивнул.

– Да, отец Мергуса полагал, что, полюбив нас, будущий король не будет доставлять нам неприятности. В те времена Аворнис был гораздо сильнее Фервингии... Орталис! – Погрозив пальцем сыну, он продолжил: – Дагиперт любит нас настолько, что хочет владеть тем, что принадлежит нам, и не всегда понятно: его ли это жадность или происки Низвергнутого.

Дружно они сотворили жест, оберегающий от злых сил, хоть Грас и не слишком верил в него.

Что-то неладное творилось во дворце. Ланиусу было только пять лет, но он чувствовал это. Встревоженные люди метались взад и вперед, и никто не обращал на него внимания. Как странно! Но ведь они любили его, и мальчик привык быть всеобщим любимцем. Неужели он стал невидимкой, раз его никто не замечает?

– Мама, – попробовал он позвать.

Но даже мать не смогла найти для него время.

– Не сейчас, – раздраженно отозвалась она.

Он попытался еще раз:

– Но, мама...

– Отстань, – ответила мать и шлепнула его.

Малыш расплакался. А Серфия не приласкала и не успокоила его как обычно. Вместо этого она выбежала прочь, оставив его плакать, сколько ему вздумается.

И Ланиус не мог увидеться с отцом – ему не позволяли. Странные люди заходили к королю: священники и волшебники, люди в зеленых одеяниях, как тот, что однажды, когда Ланиус заболел, щупал его руку, а после дал отвратительное питье.

– Это нечестно, – хныкал он.

Однажды посреди ночи Ланиуса разбудили свет и голоса. В спальне его отца было светло как днем. Громкие голоса наполнили дворец, или это лишь показалось мальчику, так как его комната находилась совсем рядом. Мелодичные голоса не испугали его – но он хотел спать, и они беспокоили его.

Однако вскоре шум стих, и спальня вновь погрузилась в темноту.

Мать Ланиуса и какой-то человек прошли по коридору мимо его комнаты.

– Если и это не помогло, мы бессильны, – сказал человек.

Мать начала тихо плакать.

– Мне очень жаль, ваше величество, – продолжал он, – но сейчас это только вопрос времени.

Два дня спустя весь дворец наполнился воплями и рыданиями. Но никто не рассказал Ланиусу, что случилось, это тоже заставило его расплакаться. Никто даже не побеспокоился вытереть его мокрый нос.

Затем принц Сколопакс появился в его комнате. Ланиусу не нравился этот противный старик. И тот никогда не любил мальчика, едва скрывая свои чувства. А сейчас он даже не стал делать это.

– Замолчи, маленький выродок! – рявкнул он. – Твой отец умер, и теперь я – король. Ты слишком мал, и никто не поддержит тебя. И поскольку я – король, тебе лучше согласиться с тем, что ты – ублюдок.

– ВИНА! – потребовал король Сколопакс, и слуги бросились выполнять его приказание.

Когда чаша с вином оказалась в его руках, Сколопакс откинул голову назад и расхохотался. Его смех отозвался эхом в тронном зале. Он осушил чашу, затем сунул ее ближайшему слуге. Спустя мгновение чаша была снова полна. Сколопакс выпил ее до дна.