Чтение онлайн

– Так, – сказал боцман, – об этих ублюдках нам уже не придется беспокоиться. – Он реже стал бить в барабан, чтобы гребцы сбавили ход.

– Да, – согласился Грас.

Однако слова боцмана лишь частично соответствовали истине. Ему не придется беспокоиться о том, что двое рабов ступят на землю Аворниса. Он обернулся – на всякий случай. Да, им никогда не выплыть, но причина, по которой они сбежали от ментеше, оставалась тайной.

Король знал, что бдительность не поможет ему остановить всех рабов, стремившихся переплыть Стуру. Все больше рабов пытались перебраться на другой берег ночью, когда галеры не могли патрулировать реку. Находившие рабов крестьяне и солдаты отправляли их в Куманус, в амфитеатр, или в другие города, расположенные на берегу Стуры.

– Как они догадались? – спросил Грас Алсу однажды вечером.

– Догадались о чем, ваше величество?

– Как рабы догадались, что ночью безопаснее переплывать Стуру?

– Здравый смысл подсказывает... – начала было она, но замолчала, поняв, что изрекла глупость. – Я понимаю, что вы имеете в виду. О каком здравом смысле может идти речь применительно к рабам?

Грас кивнул.

– Именно об этом я и подумал.

– Рабы используют слова для общения. Значит, они в какой-то степени способны мыслить.

– Возможно, – с сомнением в голосе произнес Грас. – Ну и что?

– Низвергнутый может приказывать им, что делать, либо прямо, либо через ментеше.

Король некоторое время обдумывал ее слова.

– Да, ты права, – наконец произнес он. – И мне это совсем не нравится. Ты можешь убедиться в правильности твоей догадки?

– Я могу спросить переплывших Стуру ночью рабов, приказали ли им ментеше сделать это именно ночью.

– А если они скажут, что нет, или ты не сможешь расспросить их? Как ты узнаешь, что Низвергнутый отдал им прямой приказ?

Колдунья вздохнула.

– Я могу спросить их и об этом, но мне не хотелось бы использовать для этого колдовство. Мне и так уже повезло дважды. А вот рабу – нет. В следующий раз может не повезти мне.

– Да, я понимаю, и не буду просить сделать то, что сможет тебе навредить. Хотя мне очень хотелось бы все знать. – Он задумался, потом спросил: – Ты можешь использовать заклинание правды, чтобы убедиться в искренности рабов?

– Можно попробовать. Тогда мне не придется открыто противодействовать колдовству Низвергнутого, а именно этого я пытаюсь избежать.

На следующее утро в сопровождении стражников Грас и колдунья вернулись к амфитеатру. Охранники подвели к ним рабыню. Женщина посмотрела на Алсу спокойным, отсутствующим взглядом и рассеянным жестом пригладила грязные жидкие волосы.

«Именно отсутствующим, – подумал король. – Если бы у нее не отсутствовала большая часть разума, она бы так не смотрела».

– Почему ты переплыла Стуру? – Алса начала с привычного вопроса. – Почему ты оказалась в Аворнисе?

Рабыня молча смотрела на нее, потом ее грязное, испещренное морщинами лицо напряглось.

– Должна была, – сказала она наконец скрипучим от редкого использования голосом.

– Понятно. – Волшебница коротко кивнула, словно разговаривала с человеком, полностью владеющим разумом. – А почему ты была должна?

Лицо рабыни напряглось еще сильнее. Она словно обдумывала, как следует ответить.

– Мне приказали, – сказала она на древнем аворнийском диалекте с шипящим акцентом, определенно позаимствованным у правивших на южном берегу реки ментеше.

– Вот как! – Волшебница повернулась к королю. – Мы сможем кое-что узнать, если нам повезет. Я готова применить заклинание.

– Хорошо! – Грас не скрывал своей радости.

– Надеюсь, все обойдется, но не забывайте, что случилось с тем рабом. – Она начала делать руками пассы, задавая вопросы рабыне. – Кто приказал тебе отправиться сюда?

– Он приказал, – мгновенно ответила женщина. Алса пробормотала что-то, более подходящее портовому грузчику, а не колдунье.

– Попробуем еще раз, – сказала она и повторила серию пассов. – Кто он?

– Тот, кто приказал.

Колдунья пробормотала еще что-то, но громче. Рабыня не обращала на нее внимания, просто смотрела на свои руки, морщинистые и покрытые шрамами из-за многолетнего тяжелого труда. Алса сосредоточилась.

– Пока женщина говорила правду, – сообщила она Грасу. – Беда в том, что эта правда не приносит нам никакой пользы.

– Она говорит так умышленно?

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Если она, вернее, колдовство внутри нее, пытается играть со мной... Не могу представить себе большей обиды.

– А что ты можешь предпринять?

– Не знаю. Именно поэтому обида столь сильна. – Она повернулась к рабыне. – Тебе приказал отправиться сюда смертный человек? – Женщина покачала головой. Алса немного повеселела. – Тебе приказал отправиться сюда человек, который не является смертным? – То же движение.

– Должен быть либо тот, либо другой, – сказал Грас.

– Кто знает, когда имеешь дело с Низвергнутым. – Алса повернулась к рабыне и глубоко вздохнула. – Низвергнутый приказал тебе оставить свой дом и уйти в Аворнис?

Колдунья заметно напряглась, ожидая ответа рабыни. Грас не мог ее в этом винить, помня, чем закончился сеанс магии в королевском дворце и как умер раб рядом с амфитеатром в Куманусе. Женщина усмехнулась, но ее лицо не озарилось радостью, скорее, стало напоминать череп со сверкающими глазами.

– Я знаю, – прошептала она и кивнула. – Да, я знаю.

– Тогда скажи мне, – приказала колдунья. Но женщина только продолжала пристально смотреть на нее, обнажив кривые зубы, несколько из которых были сломаны. Губы Алсы крепко сжались: ее возмущало открытое неповиновение. – Призываю тебя именами богов, именами короля Олора и королевы Квилы, говори.

Усмешка исчезла с лица рабыни, сменившись оскалом ненависти.

– Их имена ничего не значат для меня. Ничего! Даже еще меньше! – Рабыня неожиданно заговорила звучным баритоном, который на мгновение напомнил о покойном Букко. Король невольно потряс головой. Архипастырь, наверное, дорого заплатил бы за обладание таким голосом, каким сейчас говорила рабыня. – Они низвергли меня с принадлежащего мне по праву престола. Они выгнали меня сюда. Сказали, что небеса принадлежат им. Значит, этот мир принадлежит мне. Они играют со мной на свой страх и риск. Настанет день, и я увижу их в их собственном жилище, которое принадлежит и мне. Тогда они узнают, что напрасно играли со мной.