Чтение онлайн

Но Лептурус не успокаивался:

– Если дело пойдет так и дальше, нас ждут неприятности. Я думаю, реки замерзнут, и лед будет стоять на них очень долго.

Ланиус задумался: он читал про суровые зимы.

– Это может обернуться бедой.

– Вы правы. Может.

Лептурус задумчиво посмотрел в окно.

– Когда мне было столько лет, как тебе, или немного меньше, мой дед рассказывал мне истории об очень суровой зиме, когда он был маленьким мальчиком. Голод заставлял некоторых убивать, чтобы выжить. Казалось, что Низвергнутый выискивает себе добычу на улицах города. Мы же не хотим, чтобы нечто подобное повторилось?

– Нет, конечно! – воскликнул Ланиус. Но затем, помедлив, спросил: – Тебе нравилось иметь дедушку? Я едва помню отца, и оба деда умерли задолго до моего рождения.

– Мой старик любил выпить и поболтать, как следует перебрав. – Командир королевских гвардейцев усмехнулся. – Но теперь нужно думать о столице Аворниса и...

– Доставить в город как можно больше хлеба, пока реки не замерзли, – продолжил Ланиус.

Лептурус взглянул на него и защелкал языком.

– Вы перебиваете меня, ваше величество, – произнес он почти с упреком. – Да, я думаю, мы должны это сделать, и чем скорее, тем лучше.

– Тогда ступай к моей матери, – попросил Ланиус, – и передай ей, что я тоже так считаю. – Уголки рта у него дрогнули. – Или... лучше не надо. Последнее время она предпочитает не обращать внимания на мои слова.

– Осталось не так долго до совершеннолетия, ваше величество, – заметил гвардеец. – Вашей матери нравится... править королевством.

– И поэтому ей не нравится, что я разбираюсь в чем-то? – спросил Ланиус.

Командир королевской стражи кивнул. Мальчик произнес со вздохом:

– Но это же глупо. Я все равно стану взрослым. Но если бы я был глупцом, неужели это нравилось бы ей больше?

– Спросите ее, – сказал Лептурус. – Я же передам ей ваши слова, и надеюсь, она обратит на них внимание.

Спустя несколько дней слуги доложили Ланиусу, что в доки прибыло намного больше кораблей и барж, чем обычно. Все они были доверху нагружены пшеницей, рожью и ячменем. С удовлетворением кивнув, юный король подумал: «Никто вокруг не знает об этом, но я поступил правильно».

Вскоре после этого события в столице Аворниса появились послы с юга – смуглый полный ментеше по имени Караюк со свитой. С князьями ментеше Аворнис был в таких же отношениях, как и с королем Дагипертом и правителями городов в Черногории. Однако это посольство было особенным: его отправил тот, кто правил ментеше, – Низвергнутый, почти столетие он не обращался к Аворнису напрямую.

Несколько дней королева Серфия удерживала Караюка и его всадников под стенами города, в то время как секретари изучали полуистлевшие свитки, чтобы встретить ментеше так, как когда-то аворнийцы встречали послов Низвергнутого. Память у Низвергнутого была лучше, чем у простых смертных. Он не пропустил бы ни малейшей детали или случайного просчета.

Так как в прошлый раз правящий король Аворниса сам встречал его послов, на этот раз приветствовать новых посланников пришлось Ланиусу. Если сначала представить Караюка королеве Серфии – хоть она и являлась главой совета регентов, – советники опасались, что это может быть расценено как оскорбление. Серфия очень беспокоилась за сына:

– Вдруг он что-нибудь с тобой сделает?

– Волшебники будут оберегать меня, – терпеливо успокаивал ее Ланиус – Все будет хорошо. Если бы Низвергнутый хотел убить меня, то использовал бы убийцу, а не посла.

– Ты думаешь, ему не все равно? – мрачно покачала головой королева-мать.

Ланиусу нечего было возразить. Для Низвергнутого не существовало никаких законов, кроме его собственного. Ситуацию разрешил один из советников по протоколу:

– Мы не смеем оскорбить его, ваше королевское величество.

И королеве Серфии пришлось последовать его совету.

Итак, Ланиус восседал на троне в своей самой тяжелой и великолепной мантии и остроконечной королевской короне, давящей на голову, когда Караюк и четверо сопровождающих приблизились к нему. Их было четверо и сто лет назад. Посол был в волчьей шапке, куртке, сшитой из шкуры снежного леопарда, и штанах из оленьей кожи. Его свита была одета так же, только менее изысканно.

Караюк низко поклонился Ланиусу.

– Приветствую вас, ваше величество, от имени моего господина.

Его аворнийский был превосходен, без малейшего акцента. Что-то блеснуло в его темных глазах, когда он добавил:

– Может быть, на днях он явится поприветствовать тебя сам.

Не напрасно Ланиус изучал старые документы, раскопанные для него советниками по протоколу. Он сказал:

– В последний свой визит посланники Низвергнутого сказали то же самое, однако он не появился.

Караюк посмотрел на него очень внимательно.

– Да, – протянул ментеше, так что слово закончилось змеиным шипением, – ваше величество, мой господин просил тебе передать, что ты не так умен, как тебе кажется.

– Как и он, – ответил Ланиус, – Будь он так умен, он бы жил среди остальных богов.

Свита за спиной Караюка приглушенно зашептала что-то на своем языке.

Даже если его слова и попали в цель, посол не повел и бровью. Он еще раз пристально посмотрел на Ланиуса. Его ли глаза изучали мальчика, или это был сам Низвергнутый, глядящий сквозь его зрачки, король не знал. Вряд ли Караюк осознавал это сам.

– Вам лучше послушать то, что я говорю, ваше величество, – сказал Караюк. – И прислушаться к словам моего господина.

Королева Серфия, которая сидела справа чуть ниже трона, и Лептурус, стоявший слева, задрожали от возмущения. Ланиус же просто посмотрел на ментеше с холодным презрением.

– Продолжай, – произнес он.

– Возможно, ты не лишен здравого смысла, – сказал Караюк. – Мой господин спрашивает: как тяжела будет эта зима? И как долго она продлится?

– Только боги могут это знать, – ответил Ланиус. – Никто, кроме них.

Губы Караюка скривились в отвратительной, злобной усмешке. Хоть и изгнанный с небес, Низвергнутый не был больше настоящим богом. С другой стороны, он не перестал быть богом. Мог он знать подобные вещи? Ланиус не был уверен. Ему в голову пришла еще одна мысль, которая напугала его. Мог Низвергнутый влиять на стихии? Мальчик хотел бы знать.

Улыбка Караюка подсказывала ответ на незаданный вопрос. Конечно, он намекал на это, даже если предположение было ложным.