Проклятие Ночной Ведьмы
Шрифт:
Впрочем, дело было даже не в скуке как таковой: он бы точно так же страдал и на захватывающих уроках для обладателей дара варки эликсиров, которые целые дни проводили над пробирками с пузырящимся химическим варевом. Тора не интересовали вообще никакие умения, не связанные с водой. Плавание было единственным, что он по-настоящему любил.
Что ещё хуже, класс с его эмблемой был самым маленьким в школе. Лидерству учились всего двое.
И второй ученице, похоже, занятия всё же нравились.
Мельда Александер вприпрыжку вбежала через главный вход школы.
– Не беспокойтесь, миссис Альма. Я дам Тору свой конспект глав, которые он забыл прочитать.
Миссис Альма повернулась к Мельде, но смотрела примерно градусов на десять в сторону, словно обращаясь к одной из серых горгулий [6] , сидевших по сторонам от входа в Асульмар. Она совершенно изменилась в лице.
– Ты очень добра.
Миссис Альма любила Мельду больше, чем всех других своих учеников. А может быть, и вообще больше всех.
6
Горгульи – уродливые каменные статуи, которыми архитекторы любили украшать старинные здания. Как что-то уродливое может украсить – даже не знаю. Спросите лучше какого-нибудь всезнайку.
Учительница направила взгляд куда-то в сторону Тора.
– Больше так не делай, – сказала она и удалилась, недовольно ворча.
Тор вздохнул и посмотрел на Мельду.
– Спасибо.
Девочка посмотрела на него, прищурив сапфировые глаза. Голубой – это очень редкий цвет глаз, и Тор думал, что природа зря потратила краску на такую заносчивую девчонку.
– Если что, я помогаю тебе только потому, что не хочу, чтобы плохая карма [7] испортила моё новогоднее желание, – сказала она, потом сжала пальцами кулон, который всегда носила на шее, не снимая, повернулась на каблуках и ушла в класс.
7
Карма – это сила, которая, как считают многие, следит за тем, сколько хороших или плохих поступков ты совершил, и определяет, что случится с тобой дальше.
Уроки в тот день были такими же, как и во все предыдущие дни. Те шесть лет, что Тор учился лидерству, он в основном то притворялся, что внимательно читает, то смотрел на часы, жалея, что его эмблема – не песочные часы и он не может просто взять и сдвинуть стрелки на полдень усилием мысли.
Но у Тора созрел план, который, как он надеялся, всё изменит. Он посмотрел на эмблему, изображённую на левом запястье, и улыбнулся. Если ему повезёт, то завтра он уже освободится от неё.
Едва Тор увидел Энгля в столовой, его лучший друг сразу же спросил:
– Ты правда принёс своё желание в школу?
Тор сглотнул и машинально сунул руку в карман. Энгль заметил внезапное движение и с явным любопытством поднял брови.
– Ну? – продолжил Энгль, когда они сели за свой обычный столик.
Большинство учеников в столовой разбивались на группы, соответствующие их эмблемам, но Тор и Энгль дружили столько, сколько себя помнили, так что всегда сидели вместе.
У Энгля был дар дальновидения: он мог увидеть мраморный шарик с расстояния в целую милю или акулу, которая неслась вперёд в глубинах Сапфирового моря. Иногда, когда погода была хорошая и у него не чесались глаза, он даже видел сквозь предметы. К счастью для Тора, сквозное зрение у него пока ещё было не слишком развито.
Тор вздохнул и опустил голову.
– Да. Не пытайся его читать.
Энгль кивнул. Если расскажешь о своём желании хоть кому-то, оно не исполнится. Об этом знали все.
– А вот моё желание лежит дома, в безопасном месте, где его никто не найдёт – прямо под моей статуэткой гидроклопа, – сказал Энгль. Потом он замер и нервно захихикал, сообразив, что сболтнул лишнего. – Э-э-э, никому не говори, хорошо?
Тору стало интересно, чего мог пожелать Энгль. Судя по тому, что он видел, его друг был вполне счастлив.
– Я сохраню твою тайну, – сказал Тор.
– И я тоже, – послышался голос позади, и они оба резко развернулись, чтобы узнать, кто же подслушал их разговор.
Ну конечно же. Мельда.
Плечи Энгля напряглись, потом он закатил глаза.
– Так и знал, что она придёт, – пробормотал он.
– Да, Гримельда? – спросил Тор.
Все называли её Мельдой, но Энгль однажды увидел её полное имя на документах в кабинете директора, стоя в противоположном конце коридора, и Тору очень нравилось звать её так, когда она его злила.
Девочка недовольно нахмурилась.
– Просто хотела отдать вот это, – сказала она и положила перед ним стопку бумаг.
Тор моргнул. Её «конспекты», похоже, были ещё длиннее, чем сами трактаты!
А потом она ушла обратно к своему столику. На стуле, за которым, наверное, должен был сидеть Тор, высилась стопка книг.
Больше всего Тор любил канун Нового года, потому что занятия в школе заканчивались раньше. Он весело напевал, поднимаясь и спускаясь с трёх холмов, лежавших между Асульмаром и деревней.
Роза шла далеко впереди вместе с другими певцами из хора. Энгль, который, скорее всего, развлекался, разглядывая что-нибудь вдали, шёл рядом с ним.
Их деревня была одним из многих поселений на Острове Эмблем. Она называлась Эстрель в честь основательницы, и однажды тут разыгралась большая битва. Если верить многочисленным урокам истории, которые он изо всех сил старался не слушать, но они всё равно каким-то образом осели у него в голове, у деревни Эстрель было важное стратегическое преимущество: она лежала в долине между горной грядой и океаном. Из-за этого на неё сложнее напасть. Или проще? Вот это он как раз запамятовал.
С городской площади послышался громкий звук горна, и из густых разноцветных крон деревьев вылетели несколько птиц луло.
– Здра-а-авствуйте, касика Луна! – крикнул Энгль в сторону деревни и помахал рукой. Скорее всего, он действительно её видел, хотя идти было ещё довольно далеко.
Тор вздохнул. Его мама руководила всеми новогодними празднествами, одетая в традиционную эмблемитянскую одежду, которая вызывала у него довольно противоречивые чувства. Тем не менее Тор очень гордился мамой. Она хотела быть лидером, и у неё это замечательно получалось – отчасти благодаря эмблеме. Эмблема усиливала черты характера, которыми она обладала и без того. Любовь к своему делу и тренировки – именно так развивали свои умения большинство эмблемитян. Тора окружали люди, которым в самом деле нравились их отметки. Роза обожала петь, отец – готовить, Энгль… таращиться?
А вот Тор был не таким, как они, и боялся, что мама его никогда не поймёт. Так что он решил взять дело в свои руки.
Когда они дошли до дома, папа был на кухне.
– Энгль! Хочешь немного сапфирового пирога? – Антон Луна показал на липкий, усыпанный голубоватыми пятнами десерт, который только что достал из печи. Когда драгоценные камни запекали при достаточно высоких температурах, они становились слаще чего бы то ни было другого. У сапфира был насыщенный сливочный вкус.
– Два кусочка, – радостно ответил Энгль. – Нет, лучше три.