Чтение онлайн

Мия с удовлетворением заметила слёзы, навернувшиеся на глазах госпожи.

— Я считаю, — нарочито бодрый тон должен был произвести строго обратное впечатление, — что нам следует выкинуть из головы весь этот гадательный вздор и выпить горячего шоколада. Я, конечно, не умею так хорошо варить шоколад, как это получалось у нашей бедной, незабвенной Сэры, но я постараюсь! – Мия невольно коснулась пузырька с сонной настойкой в кармане.

На кухне она высыпала в кофейник щедрую порцию шоколадного порошка и сварила напиток с пряностями, мёдом и капелькой молока. Кардамон и корица должны были заглушить вкус настойки. Прежде она всегда доливала усыпляющую настойку в спиртное и теперь колебалась, ей вдруг стало страшно, что вкус шоколада недостаточно ярок. Поколебавшись, Мия долила в чашку графини щедрую порцию рома из той самой бутылки, что так нахально распивали горничная с кухаркой. Элегантно расположенные на подносе сахарница, молочник и тарелочка крекеров придали нужный шик. Графиня Сакэда относилась к породе людей, свято верящих, будто крекеры способствуют крепкому сну.

— Зачем ты добавила в шоколад ром? – сморщив носик, спросила леди Элеонор.

— Считайте это лекарством от расстроенных нервов, — Мия выдавила из себя улыбку, — моя бабушка-покойница всегда говаривала, что от женских болей, мигрени и расшатавшихся нервов не найти лучшего средства, чем горячее сладкое питьё с капелькой бренди. Правда, она и без чая крепкие напитки уважала.

Графиня хмыкнула, но добавила в чашку дополнительную ложечку сахара и выпила всё до капли.

Мия в душе ликовала: всё идёт без сучка, без задоринки. Не напрасно она подливала иногда хозяйке настойку из кошачьего хвоста. После хвоста опиум подействует гораздо сильнее. Она маленькими глоточками (как и надлежит хорошо воспитанной артанке) выпила свой шоколад и пустилась в ничего не значащие разговоры, тупо пересказывая светские сплетни, заранее прочитанные в газете.

Минут через пятнадцать графиня Сакэда принялась зевать и сказала:

— Что-то я устала сегодня, — зевок, прикрываемый по правилам этикета рукой, — видимо столько положительных впечатлений за один день утомили меня, — очередной зевок, — перед завтрашним путешествием нужно хорошенько выспаться.

Леди Элеонор встала.

— Позвольте мне сопроводить вас, госпожа, в вашу спальню, — Мия тоже поднялась со своего места.

В коридоре леди Элеонор заметно повело в сторону, и компаньонке пришлось поддержать её.

— Почему-то всё кружится, — заплетающимся языком проговорила она и снова пошатнулась.

— Всё так и должно быть, — Мия почти тащила графиню, — всё правильно, всё по плану. Пришло время проклятию пикси обрести полную силу.

— Пикси? – приоткрыв глаза спросила леди Элеонор, — опять эти ужасные пикси…

После этих слов графиня Сакэда впала в полусонное состояние, вяло переставляла ноги. Если бы компаньонка не поддерживала её, кулём упала бы прямо в коридоре.

Ликующая Мия втащила хозяйку в спальню и помогла облачиться в ночную рубашку.

— Спокойной ночи, — в момент некоторого просветления сознания прошептала графиня, — спасибо, дорогая. Я хочу спать, спать.

— Какой спать! – зло выкрикнула компаньонка, — ты должна исполнить предначертанное!

Девушка выскочила из комнаты и возвратилась с припасённой верёвкой.

— Вставайте, графиня! Врата в Неблагий двор снова отверсты, и они ждут вас. К нам, к нам, — проговорила она противным писклявым голосом, — смерть уже занесла над тобой свой меч. Иди к иве, — вторила Мия себе низким, практически мужским, голосом, — объятия боли ждут тебя, утони же в них!

Графиня Сакэда послушно поднялась с кровати.

— Где мои туфли, — почти не открывая глаз, жалобно спросила она.

— Они тебе не понадобятся, — Мия грубо дёрнула её за руку, — а для похоронной церемонии на тебя наденут ритуальную обувь.

Графиня послушно шагнула вперёд, но колени подогнулись, и компаньонка подхватила миниатюрное тельце. Она взвалила госпожу на плечо, совсем как портовые грузчики, перетаскивающие тюки, и пошла на кухню. Ей нужен не нужен был свет. За месяцы работы Мия Такеру выучила каждый поворот, каждый закоулок и могла бы пройти в любую комнату с завязанными глазами. Прихватив табуретку, она отправилась в сад.

Возбуждение достигло высшей точки, компаньонка не ощущали ни мороза, ни пронизывающего ветра. Она шла в запретный сад к старой иве, разбитой молнией минувшим летом. Если бы не мелкая некромантка, больше смахивающая на чучело в своих дурацких чулках и шляпе, дураки из Службы дневной безопасности и ночного покоя съели бы «самоубийство» кухарки, как миленькие. Графиня Сакэда повесится по всем правилам: она принесёт с собой кухонную табуретку и спрыгнет с неё. Пускай фараоны попробуют доказать обратное!

Луна освещала разбитое дерево.

— Стоять, сука, — Мия попыталась поставить на снег. Но стояла та совсем плохо: голова у неё упала на грудь, а ноги так и норовили подкоситься. Компаньонка забросила верёвку на уже опробованную ветку, соорудила петлю, взгромоздила полубессознательную леди Элеонор на табурет и приладила ей на шею петлю.

— Ты увела моего отца, — громко сказала Мия, надеясь, что её слова достигнут затуманенного разума жертвы, — лишила мою мать и меня всего того, что нам причиталось по праву, ибо твой муж сам выбрал нас. Из-за тебя, великосветская блядь, моя мама сошла с ума и умерла в богадельни. Пора ответить за всё, — она спрыгнула с табурета. Одной рукой она придерживала графиню Сакэда, ногой же собиралась выбить из-под неё табурет.

— Да свершится предначертанное! – с пафосом воскликнула она и замахнулась ногой.

В ту же секунду всё её тело пронзила резкая боль. Боль эта возникла во всём теле одновременно от макушки до пяток и походила на боль от сведённой судорогой икры во время плавания. Мия не могла пошевелиться, не могла крикнуть, она не могла даже застонать. Да что там, девушка даже моргнуть была не в силах. Широко раскрытыми глазами она видела, как графиня Сакэда скинула с шеи петлю и соскочила с табуретки, с ловкостью не свойственной пятидесятилетним женщинам. После этого уселась на табурет с исключительно довольным видом.

По дорожке уже бежал коррехидор Кленфилда, а следом за ним едва поспевал тот бесцветный сержант, имени которого Мия Такеру так и не удосужилась запомнить. Он светил магическим фонарём. Свет фонаря прыгал, попадал в глаза компаньонке графини Сакэда, но она зажмуриться тоже не могла.

— Рика, — вскричал Вилохэд, подбегая к графине Сакэда, — ох, и заставили же вы нас поволноваться! — он неожиданно прижал к груди вставшую при его приближении женщину, — я боялся, что она отравила вас, боялся, что мы не успеем. Вы в порядке?

— В полнейшем, — голосом графини ответила та, которой удалось освободиться от неожиданных объятий. Хоть это и был голос госпожи, интонации оказались совершенно чужими, как и выражение знакомого ненавистного лица.

— Господин коррехидор, — запыхавшись, проговорил сержант, — ваше пальто. Вы простудитесь.

Мия видела, что четвёртый сын Дубового клана выбежал в одной батистовой рубашке.

— Я тоже переживал, мистрис Таками, — сержант накинул пальто на плечи начальника, — и тоже полагал, что она, — кивок за застывшую в неудобной позе компаньонку, — отравила вас.