Чтение онлайн

Я плакала, пока не кончились слёзы и прекратилась нервная икота. Хотелось спать, и я завела мотор, чтобы поехать домой и вырубиться. Завтра вторник, но мне теперь никуда не надо. Можно спать, сколько захочу. На автопилоте я доехала до дома и даже припарковалась у подъезда, потому что время было обеденное. Я теперь безработная, и неожиданно у этого обнаружился маленький плюс.

Открыв дверь своим ключом и мечтая о тишине и теплой кровати, я вдруг услышала странные звуки. Дома кто-то…целовался. Я осторожно скинула туфли и прокралась в комнату. На подоконнике у окна какой-то незнакомый мужик целовал мою маму.

Я пялилась на них во все глаза и даже забыла дышать. Сумочка неожиданно вывалилась из руки и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Мужик шустро отпрыгнул от мамы и я успела заметить расстегнутую на её груди рубашку. К такому я была не готова.

— Таня? — мама удивилась не меньше меня. Запахнув на груди ткань, она обошла мужика и стремительно подошла ко мне. — Ты плакала? Что случилось?

Я повернула лицо в сторону зеркала и увидела зареванное опухшее лицо. К щекам прилипли мокрые пряди, а губы раздулись на пол-лица, как после инъекций. Я мотнула головой и прошлепала в свою комнату, громко хлопнув дверью. Там я, не раздеваясь, плюхнулась на кровать и снова заревела. Жизнь была бесповоротно испорчена.

***

Утро было серым и безрадостным. Улицу заволокло тучами, они низко висели над городом и навевали тоску. Вставать не хотелось, но мочевой пузырь звал и еще жутко хотелось кофе. Я поднялась, посидела, и, наконец, поползла в сторону туалета. На кухне сидел вчерашний мужик и возил вилкой по тарелке. М-да.

Из зеркала на меня смотрела вчерашняя я, но глаза были красными и опухшими. Вчера я прожила гнев и отрицание, и сегодня, видимо, пришло время депрессии. Я смыла вчерашнюю косметику, ополоснула лицо, почистила зубы. Но лучше не стало. Пришлось всё же выбираться из ванной и плестись на кухню.

— Танечка, с добрым утром! — преувеличенно громко откликнулась мама на моё вторжение. — Кофе будешь?

Я пробормотала «Угу» и протиснулась на своё место за столом. Мужик ел яичницу и не смотрел на меня. Возле него изумительно пахла фигурно выложенная колбаса на тарелке, рядом лежал свежайший хлеб из пекарни и ароматный кофе, который дразнил мои ноздри. А для меня ты так не стараешься, мама.

— Это Николай. Э-э-э … Антонович, — беспомощно улыбалась мама. — Вот, познакомься. Это, Николаша, моя дочка. Танечка.

Всё вместе было таким неуместным и фальшивым, что мне захотелось поскорее спрятаться и удрать с кухни. Но со вчерашнего утра у меня во рту не было ни крошки, и поэтому я выразительно покосилась на сковородку и спросила:

— А ещё яичница есть?

Голос мой прозвучал глухо и недоброжелательно.

— Нет, но остались яйца и колбаска. Я тебе сейчас поджарю! — радостно встрепенулась мама и принялась хлопотать у плиты.

Я же достала из кармана халата телефон и разблокировала его. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Последнее Ромино сообщение выглядело насмешкой: «Танюшка, позвони, как проснёшься. У меня для тебя есть сюрприз». Сообщение было получено в пятницу, и сюрприз планировался на понедельник. Интересно, он имел в виду мою отставку или за выходные всё так круто поменялось?

Я залезла в соцсети и принялась листать ленту. «Что он думает о тебе» — полезла в глаза всякая нечисть с карточными раскладами. Я никогда не понимала, почему девчонки так тащатся от этих общих раскладов на Таро, которые кто-то выкладывает в сеть. Меня затошнило и я быстро выключила телефон. Мама уже ставила передо мной ароматно пахнущую глазунью в тарелке и намазывала сливочное масло на великолепный хлеб, который мы нечасто позволяли себе. С его калорийностью можно было спокойно распрощаться с фигурой и мечтами о счастливой любви.

Но хлеб с маслом я с детства любила и, не глядя ни на маму, ни на Николашу, быстро умяла завтрак и залпом выпила кофе. Поцеловала маму в щеку, сказала «спасибо» и скрылась в комнате. Через пятнадцать минут в своём обычном офисном наряде и благоухая подаренными Ромой духами я покинула квартиру и пришла в себя только в машине. Я решила не говорить маме о потере работы и сделала вид, что еду в офис. Только вот куда теперь ехать? И что делать? Чем вообще занимаются безработные?

Я сидела в машине и барабанила пальцами по рулю. Наконец одна связная мысль пришла мне в голову и я набрала Светку.

— Светуль, привет! Не разбудила? — сонное покряхтывание подсказало мне, что подруга еще в постели. Наверное, Матвей не выпускает. — Можно я к тебе приеду?

— Ммм? — удивленно промычала Светка.

— Я тебе всё при встрече расскажу. Так можно? — нетерпеливо спросила я и, не дожидаясь положительного ответа, уже натягивала ремень на плечо и нащупывала ключ.

— Давай, — вздохнула подруга и отключилась. Я радостно нажала на газ и выехала со двора.

Спустя сорок минут я звонила ей на телефон, чтобы она открыла. Светка отщелкнула дверь и отступила на шаг вглубь прохладного коридора. На руках у нее бодрый и юркий малыш мусолил соску и дергал маму за прядку волос. Лохматых, явно непричесанных еще волос. И вся Светка была сонная, медленная, уютная. Мне самой захотелось к ней на ручки и даже запустить кулачок ей в вырез футболки, где пряталась молочная налитая грудь, как это только что сделал Матвейка. Я зашла в квартиру, захлопнула дверь и скинула туфли. В руках у меня был пакет с яблоками, кефиром и творогом для молодой мамы, сыр Бри, корейская спаржа и бутылка безалкогольного вина для меня. Или для нас обеих, если Светка одобрит состав.

Мы засели на кухне и я поведала ей об увольнении и предательстве Ромы. Светка изначально не одобряла наш роман, потому что была замужем и верила в карму. Вот и сейчас она не перебивала, но на лице ее читалось явное неодобрение.

— Тань, ну вот давай начистоту. Зачем тебе был этот Роман Сергеевич? Даже если отбросить, что он женат. Ты свободная красивая девушка, у тебя классная работа. Ну ведь любой дурочке понятно, что служебный роман идет бок о бок с увольнением. Не говори мне, что ты не понимала этого.

Я вздохнула. На самом деле я и сама задавалась этим вопросом. Нет, понятно, что Рома — очень красивый мужик. Очень. Он стильно одевается, он уверенно себя держит. И он умеет держать меня в напряжении одними словами. О, вот оно.

— Знаешь, Свет, он умеет красиво говорить и уговаривать. С ним я себя чувствовала особенной. У меня было ощущение, что никто на самом деле не знает, какая я внутри. Внешне я в целом обычная, с неидеальной фигурой и даже временами с облупившимся маникюром. А внутри я безграничная, яркая, но просто показывать этого не умею. А он как-то разглядел. И каждый раз мне об этом говорил. Понимаешь?

— Я понимаю, что он сказочный балабол! Присел тебе на уши, а ты и рада, — отрезала Светка, засовывая в странную штуку с сеточкой дольку от яблока. Матвейчик качался на детском шезлонге тут же, и жадно схватил сетку с яблоком в свои загребущие лапки. Засунул в рот и начал мусолить. Светка набрала в грудь побольше воздуха и продолжила:

— Ну, допустим. Он пел тебе дифирамбы и дарил цветы. Но ведь он же занят! У него дети! На что ты рассчитывала?

Я призадумалась. Если по-честному, то я правда не думала о свадьбе, или о том, что он уйдет от жены.