Чтение онлайн

Элеонору, жену Рыкова, он увидел издали — она шла упругой походкой женщины, знающей себе цену. Она совсем не была похожа на ту опечаленную и растерянную женщину, которую Олег увидел утром. И одета была по-другому: коротенькое платьице подчеркивало ее спортивную фигуру, позволяло показать длинные красивые ноги. Накрашенная, она теперь была весьма привлекательной. Проезжающий мимо светло-коричневый BMW неожиданно затормозил прямо на дороге, не подрулив к тротуару. Дверь со стороны водителя резко открылась, оттуда показался крепкий лысоватый мужчина лет под пятьдесят, в темных шортах и майке. Ехавшая сзади «тойота» тут же взяла влево и чуть не столкнулась с идущим по встречной полосе «фольксвагеном», недовольно посигналила и остановилась. Стекло в «тойоте» опустилось, оттуда высунулась голова молодого мужчины, который, не стесняясь в выражениях, высказал все, что думает о водителе BMW.

Лысоватый мужчина ответил матом, выхватил из салона автомобиля биту и, размахивая ею, бегом бросился к «тойоте». «Тойота» рванула с места, едва не получив удар битой по заднему стеклу. Мужчина, пробежав несколько метров за быстро удаляющейся «тойотой», остановился, грозя битой и ругаясь. За это время позади BMW образовался затор из двух автомобилей, не рискнувших ее объехать, пока мужчина не спрятал биту в салон. Элеонора спокойно наблюдала за этой сценой, стоя на тротуаре. Лысоватый мужчина подошел к ней, что-то сказал, после чего она села к нему в машину, и они уехали.

Олег лишь растерянно посмотрел им вслед. Элеонора видела его, понимала, что он ее ждет, но предпочла уехать с этим хулиганистым водителем BMW, которого, похоже, хорошо знала. Длительное ожидание закончилось ничем.

«Ничего, пообщаюсь с музыкантшей Тамарой — вдруг Рыков и в самом деле скрывается у нее?»

Хотя Павленко просил ничего не предпринимать до его приезда, Олег не мог бездействовать все это время. «Сегодня я с ней уже виделся, но еще одна встреча не помешает. Вдруг мне удастся ее разговорить?» Он набрал номер ее домашнего телефона — никто не ответил. Перезвонил ей на работу — было слышно, что трубку сняли, но молчали. Похоже, музыкантша до сих пор не пришла в себя после разговора с Олегом.

— Тамара Леонидовна, это Олег Попов. Мне надо с вами встретиться, это не займет много времени. Куда мне подъехать?

— Тамара Леонидовна сейчас занята. Звоните завтра, — ответил неприветливый, какой-то казенный мужской голос, и трубку сразу повесили.

Это Олегу не понравилось — говорил явно не работник клуба, и он снова позвонил. Как и в первый раз, трубку подняли, но молчали.

— Мне очень нужно переговорить с Тамарой Леонидовной, — настойчиво произнес Олег.

— Это сложно сделать — не мешай мне работать!

— А вы кто?

— Слон в пальто! — В трубке зазвучали гудки отбоя.

Олег направился в клуб, чтобы выяснить, что за грубиян берет трубку и почему музыкантша не может подойти к телефону.

На входе его встретила перепуганная вахтерша, она вся тряслась, и Олег понял: случилось что-то весьма необычное.

— Что произошло?!

— Тамару только что увезли… — И старушка стала наливать в стакан воду из графина, но ее руки так сильно дрожали, что она никак не могла этого сделать.

Олег помог налить воды и подождал, пока вахтерша пила из стакана. Ее кадык нервно двигался под тонкой морщинистой кожей вверх-вниз, и это движение ненадолго прерывало цокот ее зубов по стеклу.

— Кто и куда увез Тамару? — насторожился Олег.

— В морг увезли, — старушка было зарыдала, затем закончила спокойным тоном: — Удавилась она телефонным шнуром у себя в кабинете. Когда вы ушли, Тамара вскоре вышла сюда, минут пять со мной побеседовала о том о сем, расспросила, о чем мы с вами разговаривали. Вроде со мной говорит, а мысли у нее далеко блуждают — по глазам вижу. Затем она ушла к себе в кабинет и сказала, чтобы я никого к ней не пускала. А кого пускать-то, когда лето и никому до клуба дела нет? Проходит час — она не выходит. В пять я к ней пошла — обычно после четырех она уходила домой… — Рука старушки вновь потянулась к графину, но Олег ее опередил и сам до краев наполнил стакан. — Кабинет закрыт, она не отвечает.

Стучала я, кричала — а она молчит. У меня есть ключи от всех кабинетов, вот я и открыла его. — Глаза у старушки расширились, словно она опять увидела перед собой эту картину. — А она висит! Глаза закатились, голова набок, рот приоткрыт, а из носа тоненькая струйка крови — уже запекшаяся! Господи, помилуй ее грешную душу! — И вахтерша перекрестилась.

— К ней точно никто не приходил?

— Никто.

— А если через окно?

— Так решетки на окнах! Сама она удавилась. На столе записка — прочитать не могла, так разволновалась, а сверху лежит кольцо золотое с фиолетовым камнем. Его у нее никогда не видела.

— В ее кабинете кто-нибудь сейчас есть?

— Есть, из милиции и наш участковый. Никого туда не велели пускать.

— Мне можно, — успокоил вахтершу Олег и быстрым шагом направился к кабинету.

В приемной на стуле сидел и зевал лейтенант, а через открытую дверь кабинета Тамары Леонидовны было видно сидевшего за ее столом мужчину в полосатой тенниске, который просматривал сложенные стопкой документы.

Лейтенант, увидев Олега, сразу подхватился:

— Нельзя сюда, гражданин! Понадейся на эту Никитичну!

— Я хотел кое-что уточнить… Я частный детектив и сегодня утром беседовал с гражданкой Коркачевой. — Олег достал свое удостоверение и добавил: — Не так давно я работал опером в столичном райотделе.

— Чего тебе надо, бывший опер? — Мужчина поднялся из-за стола.

— Коркачева сама покончила с собой или ей помогли?

— А тебе это зачем?

— Не кажется ли вам это странным: вначале исчезает заведующий клубом, а затем лезет в петлю его заместитель?

— Здесь чистой воды суицид. Есть предсмертная записка, написанная от руки: «В моей смерти прошу никого не винить».

— В записке больше ничего не было? К примеру, касательно золотого кольца?

— Ничего.

— Покойница не носила золотых вещей, их у нее вообще не было — сама мне утром об этом говорила. Да и вахтерша это подтвердила. Откуда и зачем тогда это кольцо?

— Не суй свой нос, куда не следует, а то прищемим, — разозлился мужчина в полосатой тенниске. — Ишь, умник выискался! Вали отсюда и больше не показывайся мне на глаза!

Олег решил не накалять обстановку и молча ушел, потный и злой. На этот раз он прямиком поехал к морю, оставил автомобиль в боковой улочке и через шумную набережную, превращенную по всей длине в торговую площадку, вышел к городскому пляжу.

Вода у берега была мутная и теплая, здесь царствовала детвора, хохочущая, брызгающая, радующаяся соленому чуду и лету. Лишь зайдя по грудь, Олег нырнул и пошел кролем, делая вдох под левую руку на третьем гребке. Отплыв далеко за ограничительные буи, Олег перешел на легкий брасс, а затем перевернулся на спину, любуясь бездонным небом с прозрачными облаками. Здесь вода была прохладной, но это ему понравилось, уставшему от невыносимой жары среди домов и раскаленного асфальта. Опускавшееся к горизонту солнце было ласковым и нежным, не то что днем, когда беспощадный зной заставлял поглощать воду в неимоверных количествах, а затем исходить потом.